Я и так знала, что тела всех пятерых покрыты татуировками, ведь мы с Киром жили под одной крышей и он часто щеголял по дому без рубашки. Но видеть этих парней топлес, да ещё и спросонья было странно. И я отчаянно цеплялась за эту странность, лишь бы не думать о том, что Кир и мама…
– Завтрак готов. Одевайтесь и спускайтесь вниз, – бесстрастно произнёс Алекс и скрылся в коридоре.
– Не обращай внимания, – Макс вновь повернулся ко мне. – Он придурок.
– Всё в порядке. Просто… дай мне немного времени, ладно?
– Конечно.
Одежда на стуле, чистые полотенца в ванной, – он указал на межкомнатную дверь. – Она прямо здесь, так что тебе не придётся шастать по коридорам. Зубная щётка и мочалка новые, никто ими не пользовался. Ладно. Пойду прослежу, чтобы они всё не сожрали.
Макс подмигнул мне и быстро вышел из спальни.
Одежда?..
Откинув одеяло, я опустила голову. На мне была надета чья-то огромная футболка. И больше ничего. Кто переодел меня? Хотя какая разница? Бесил сам факт того, что кто-то притрагивался ко мне, пока я была в бессознательном состоянии.
Встав с кровати, я прошлёпала босыми ногами к стулу и обнаружила, что все мои вещи приведены в приличный вид. Кожаная куртка висела на спинке, ботинки стояли под стулом, а сумка и одежда лежали на нём. Всё было вычищено, выстирано и высушено. В том числе и нижнее бельё. А ещё мне предоставили тапочки. Они явно были огромными для меня, но всё же парни позаботились и об этом.
– Вашу ж… – прошептала я, застыв около стула.
Мой ступор продолжался не меньше минуты, пока я не отвесила себе мысленную пощёчину и не направилась в ванную комнату.
Стоя под горячим душем, я снова и снова прокручивала в голове вчерашний день и вечер. Если бы я просто заткнулась, Кир и мама были бы живы. Если бы не побежала, а выслушала парней и мы сразу пошли ко мне домой, быть может, всё бы обошлось."
"Алекс прав. Я не сама по себе. И никогда не была. Я не только подставилась, но и подставила дорогих мне людей. Я облажалась. И за мою ошибку заплатили мои родные.
Непролитые слёзы душили, застряв противным комом в горле. Когда я вообще последний раз плакала? Лет в восемь? Девять? И сейчас нельзя. Я не имею права быть слабой. Хароны забрали моих любимых – сестру, брата, маму – и должны заплатить за содеянное. Я не успокоюсь и не остановлюсь, пока эти гниды не отправятся за решётку. Пожизненно. Или пока не отчалят на тот свет.
Злость придаёт сил. Но отчаяние забирает их. А я балансирую на грани.
