В кабине автомобиля мужчина находился один, справа на сиденье лежали автомат и несколько запасных магазинов. Машиной он управлял уверенно, словно делал это не первый год. Однако, подъезжая к озеру, занервничал. Не так давно он бывал в этих местах и помнил, что впереди ждет развилка. Главная трасса по-прежнему будет петлять, повторяя плавные изгибы береговой линии, то приближаясь, то отдаляясь от воды или разрезая надвое прибрежные деревеньки. А второстепенная дорога резко вильнет вправо и потянется вдоль глухого леса, покуда не упрется в венгерский город Веспрем.
Северный берег Балатона советские войска недавно освободили от немцев. Мужчина понимал, что наиболее важные объекты, такие как мосты, железнодорожные переезды, перекрестки дорог, въезды и выезды из городов, контролируются постами и военными патрулями. Это были азы военного дела, которыми он неплохо владел. Оттого и вглядывался вперед, побаиваясь встречи с представителями Красной Армии или ее союзниками.
Насчет дорожной развилки он угадал: ее действительно охранял пост из шести солдат, одного сержанта и одного офицера.
Только это были не представители Советского Союза, а бойцы 1‑й Болгарской армии, находившейся в оперативном подчинении 3‑го Украинского фронта.
Завидев далеко впереди фигурки солдат, мужчина опустил стекло в левой дверце, взял автомат, передернул затвор и, высунув ствол в открытое окошко, увеличил скорость до максимальной…
* * *— …А в нашем доме электричество появилось только перед Второй мировой войной, в 1938 году, — опираясь локтями на опущенный над дорожным полотном шлагбаум, признался двадцатилетний редник — рядовой по имени Христо.
— Постой, как в тридцать восьмом? — переспросил басом здоровяк Захари. Он был намного старше, носил черные пышные усы и погоны подофицера[12]. — Ты же из Анхиалоса?
— Нет, я из Помория, из квартала Старый Град. Просто Анхиалос уж десять лет как переименован и зовется Поморием.
— Да бог с ним, с названием! Мне привычнее называть твой город на старый лад.
Я бывал в нем до войны много раз и видел, что там давно проведен ток! Поэтому не морочь мне голову!
Поправив сползающий с плеча ремень винтовки, Христо улыбнулся:
— Ты прав, в городе ток давно. По вечерам над магазинами горят электрические вывески, а на нескольких улицах установили фонари необычной формы, во многих домах светятся окна. Только мой дед Самуил считал, что ток очень вреден для детей и не разрешал проводить его в дом.
