Сказал, что слышал ночью тарахтящий автомобильный мотор. Он на крыльцо выходил цигарку посмолить, а рядом легковая машина проехала. Тихо так, будто крадучись. Машины в их краях — редкость, вот он и заинтересовался.
— Чего ж ты молчал?
Егоров развел руками:
— Так он же не сказал ничего нового. Проехала, видать, уже после убийства. В марках автомобилей он не разбирается, сколько человек было внутри — не приметил.
— А цвет? Цвет хотя бы заметил?
— Темно, говорит, было, хоть глаз выколи.
— Черт… Куда же Саня запропастился?
— Придет, — успокоил Василий.
И, тоскливо поглядев в сторону «столовки», поинтересовался: — Слушай, у нас есть что-нибудь пожрать, а? Кроме чая со вчерашнего вечера в животе ничего не было.
— Оставалось грамм двести сухарей, да молодежь догрызла. Отправил их по коммерческим — может, повезет, прикупят чего съестного…
* * *Кабинет № 16 находился на том же этаже, но в другом конце коридора. Постучав, Васильков приоткрыл дверь, спросил разрешения войти.
— Да, пожалуйста, — проскрипел из дальнего угла пожилой худосочный мужчина с пышной и полностью седой шевелюрой.
— Здравствуйте, — переступил порог Александр. — Мне нужен Гавриил Маркович Глазов.
— Я — Глазов. А вы, простите, кто?
— Майор Васильков. Оперативный уполномоченный из группы майора Старцева.
— Новенький? Что-то я вас раньше не видел.
— Так точно. И месяца еще не проработал.
Вышедший из-за рабочего стола начальник технической экспертизы оказался невысок и сутул.
Подошел, протянул руку:
— Будем знакомы — Гавриил Маркович. Хранитель, так сказать, этого хозяйства…
Хозяйство представляло собой довольно просторный и светлый кабинет, по стенам которого высились шкафы и стеллажи. Все пространство по периметру было заполнено конструкциями, способными вместить в себя техническую документацию. А те свободные места, куда эти конструкции не помещались, занимали висевшие красочные плакаты с изображениями оружия, мотоциклетов, автомобилей, велосипедов, железнодорожных вагонов и прочей техники.
— Очень приятно. Васильков Александр Иванович, — гость пожал протянутую ладонь. — У меня к вам дело, Гавриил Маркович.
— Слушаю вас. Вот сюда, пожалуйте.
Майор присел на стул, стоявший рядом с письменным столом. Широкая столешница была завалена книгами, журналами, отдельными листками. В центре этого вороха торчала настольная лампа под стеклянным абажуром, окрашенным таинственным зеленым светом.
