В последний раз глянув в небо, он подхватил автомат и направился к выходу из комнаты, чтобы спуститься к бойцам, закрепившимся на первом этаже. Настало время разузнать про обещанный старшиной Сайко обоз. С ним должны были прибыть боеприпасы, осветительные ракеты и полевая кухня. Там внизу можно и спокойно перекурить…
* * *"
"К наступлению ночи все успокоилось, улеглось, пришло к привычному за последние недели порядку. Треклятый обоз старшины Сайко запоздал, но все ж таки добрался до позиций роты Скрипкина.
В черное небо вновь стали взмывать осветительные ракеты, бойцы поделили меж собой боеприпасы, употребили по сто грамм и впервые за день отведали горячего.
Над Дунаем, разрезавшим столицу Венгрии надвое, стало тихо. Впрочем, во время войны на передовой абсолютной тишины почти не случается. Кое-где все равно слышались выстрелы и разрывы снарядов, изредка с востока на запад пролетали эскадрильи бомбардировщиков. По широким улицам города к линии соприкосновения с противником подтягивалось подкрепление, перемещалась тяжелая техника…
В одиннадцатом часу старлей прошелся по постам, проверил несение службы.
Все было спокойно. В небе с интервалом в пять-семь минут зависали осветительные ракеты. Медленно теряя высоту, яркие огоньки вырывали из темноты неровные кварталы Буды, как попало перечерченные кривыми улочками. Фонари, остовы сгоревшей техники, мешки с песком и разбросанный мусор отбрасывали на мостовую причудливые дрожащие тени. Ночь выдалась холодной, однако костры разводить строжайше запрещалось.
Свободные от службы бойцы спали, завернувшись в шинели. Прилег на разбитый продавленный диван и Скрипкин…
* * *Посреди ночи тишину расколол взрыв, от которого старый многоэтажный дом затрясся, а деревянные перекрытия затрещали. Скрипкин тотчас слетел с дивана, нашарил в темноте автомат, как спал под шинелью в одной гимнастерке, так и подскочил к окну.
На подконтрольном ему участке начиналась заваруха. Свистели мины, отовсюду слышались взрывы.
Внизу басовито заработали пулеметы, а из разбитых проемов первого гостиничного этажа посыпались эсэсовцы в камуфляжных куртках.
— Ах вы, суки!.. Значит, решили-таки?.. — Старлей спешно надевал шинель. — Сейчас, гниды паскудные, погодите… Сейчас мы с вами разберемся!..
Притопнув съехавшим с ноги сапогом, он включил электрический фонарик и помчался по лестнице вниз…
Бойцы в роте были как на подбор: от двадцати пяти и старше, ни одного зеленого.
