Моё лицо пылало, с губ почти сорвалось «Он не мой архонт!», но подключилась память Леяны, и оказалось, что Рэйдан действительно мой архонт: Леяна из его ареала. Хотя всё равно звучало как-то двусмысленно.
И оспорить просьбу Вальдеса нельзя – о его полномочиях я у профессора общего права всё выяснила.
Демонстративно подтянула рукав, с минуту боролась с завязками… Вальдес поднялся с кресла и, перебирая драгоценные артефактные бусины, подошёл ко мне. Он тоже был очень высоким, пах хвойным лесом и травами.
Приложил палец к губам, а затем, не касаясь моей кожи, накрутил чётки на моё запястье поверх браслетика. Бусины хранили тепло его рук.
– Теперь мы можем продолжить без лишних ушей, – Вальдес неторопливо обошёл стол и уселся в кресло. Открыл лежащую на столе папку. – У вас очень интересное личное дело.
Не знаю, насколько оно было интересным, но толстым точно оказалось. И меня всё накрывало и накрывало желанием покаяться во всех грехах: и как я задания на тест стащила, и как мясной пирожок коллеги из холодильника без спросу позаимствовала (к счастью, меня за этим засёк охранник и «вещдок» злостно конфисковал, после чего не вылезал из туалета, так что это можно считать её спасением!), как новую девушку бывшего предупредила о его неадекватности… и попорченный соседкой кусок обоев в съёмной квартире зарисовала косметическими карандашами, чтобы штраф не платить…
Да этим лунным драконам преступники сами во всём признаваться захотят!
– Присаживайтесь, – указал на стул Вальдес.
Нервно кивнув, села и, сложив руки на коленях, поинтересовалась:
– Подобное влияние на допрашиваемых не запрещено? Никак не ограничено?.. Хотя, конечно, так удобнее: достаточно опросить участников бала, и убийца сразу найдётся.
Мысли немного путались, поэтому речь получилась сбивчивой.
– Нет, – в улыбке Вальдеса появился намёк на грусть. – К сожалению, всё не так просто. Есть зелья и способы самовнушения, помогающие бороться с влиянием лунных драконов.
Хотя против архонта они менее эффективны, сопротивляться нашему воздействию преступники давно научились. И да, я имею право применять против вас свои природные способности. Иначе не стал бы так поступать, я же не преступник.
Он был до одурения мил: его взгляд, улыбки, небольшие приглашающие движения обнажённых до локтей рук, пожатие плеч – всё это призывало верить ему и откровенничать.
