Рядом с ними скучал Лузиро и косился на стол с угощением, а его невеста Фледа вставляла реплики в спор и косилась на меня.
Ксанту я заметила возле стола, она стояла боком ко мне и протирала платком кромку бокала… К столам пятился парень, что-то увлечённо говоривший своей спутнице. Он наткнулся на Ксанту, и бокал дёрнулся, расплёскивая розовый напиток по лицу, декольте, подолу. Я рефлекторно шагнула в ту сторону, но тут Ксанта сдёрнула мокрую маску, и я поняла, что обозналась: это была Кара. В этом освещении её светлые волосы казались почти пепельными, и светлое платье лишь походило на Ксантино.
Кара лихорадочно вытерла лицо и декольте платком, в панике попыталась оттереть платье. Парень извинился, а она бросила в него опустевший бокал.
– Леяна… – позвал Рэйдан, и я вынужденно развернулась: он не позволял отвлекаться от него более, чем на несколько секунд. Его взгляд был очень строгим. – Ты разговариваешь со мной, не глазей так по сторонам.
Я сразу же посмотрела в сторону – рефлекторный протест против такой вопиющей наглости, ну и интересно было узнать, что там с Карой и тем парнем.
Она уже исчезла в толпе, толкнувший её парень жаловался своей девушке, Лузиро страдальчески смотрел в потолок, а его приятели, показавшиеся в поредевшей из-за нового танца толпе, смотрели на меня. И глаза у них округлились.
В следующее мгновение моего подбородка коснулись горячие пальцы, заставляя повернуть голову к Рэйдану. Он опустил руку и всё с той же насмешкой отпил из бокала.
В его взгляде появилось что-то провокационное, как призыв: попробуй не послушаться ещё раз. Даже радужки, казалось, налились каким-то внутренним светом, придавшим им сходство с просвеченным солнцем янтарём. Не казалось – происходило на самом деле, и это завораживало: радужки разгорались волокно за волокном, начиная от зрачков и неравномерно распространяясь к кромкам.
Теперь я не могла ни зажмуриться, ни отвернуться.
Рэйдан действительно заставил меня смотреть только на него. И он победно улыбался.
Ярость снова всколыхнулась, забурлила в груди. Я воткнула ложку в сорбет и отправила в рот новую леденящую порцию. Сглотнув, глухо спросила:"
"– Сколько там ещё мне осталось защищать вашу драгоценную тушку от домогательств?
Свет в его радужках полыхнул чуть ярче, уголки губ задрожали, плечи дёрнулись. Рэйдан отвернулся к стене, борясь со смехом и не справляясь. Его плечи подрагивали.
Едва зрительный контакт прервался, меня отпустило.
