В этом мире у меня не было даже запасных трусов, что уж говорить про деньги.
— Есть, — Рэй достал из кармана небольшой мешочек и потряс им. Раздался звон монет. — за все заплатим. Только пустите.
Окошечко закрылось, послышался скрежет отодвигаемого запора, и ворота с надсадным скрипом распахнулись.
— Проезжайте! Живо!
Мы заехали под своды широкой деревянной арки, с другой стороны которой виднелись еще одни ворота. Дождь сюда не проникал, но было очень душно и так сильно пахло дегтем, что запершило в горле.
Тот час захотелось обратно на свежий воздух, но помня о словах Рэя, я еще ниже опустила капюшон, сгорбилась.
Тем временем стражник зажег фонарь и подошел к нам.
— Что везете?
— Ничего. Пустая телега. Можете проверить, — Рэй указал на повозку.
Мужчина взял палку, заостренную с одного конца, и тщательно потыкал ей в солому, на тот случай если там кто-то притаился. Убедившись, что все в порядке, он отправился ко вторым воротам:
— Чисто. Проезжайте, — поднял засов и навалился на тяжелую створку.
— Постоялый двор в конце улицы. Там же навес, для лошадей.
— Спасибо, добрый человек.
Мы поехали дальше.
Деревенька представляла собой нагромождение одно-двухэтажных домов. Они жались друг к другу, будто ища защиты, сдавливали с двух сторон узкую улочку, нависая над ней мрачными тенями. Из света — только одинокие фонари, закрепленные возле входов, да тусклый свет, что пробивался из-под плотно прикрытых на ночь ставней.
Придерживая край капюшона, чтобы случайно не сполз, я тихонько поглядывала по сторонам.
Мрачно место, неприятное. Хотя, может, мне просто так кажется из-за усталости и дождя, а на рассвете все вокруг заиграет яркими красками?
Постоялый двор встретил нас скрипящей на ветру вывеской и запахом чего-то горелого.
— Сиди здесь, — отдал распоряжение Рэй и принялся распрягать Чубарого. Потом завел его под широкий навес, насыпал зерна, дал воды.
Я наблюдала за тем, как проворно он чистит крутые бока, и невольно любовалась размеренными движениями.
Сильный мужчина, уверенный в себе и своих действиях. Красиво…
Закончив с конем, он вернулся ко мне:
— Помнишь, о чем мы договаривались?
— Да.
В ответ осуждающий взгляд. Проклятье! Забыла! Надо же молчать.
Чопорно кивнула.
— Так-то лучше.
Я кое-как подобрала тяжелые полы плаща, ухватилась за скользкий край телеги… и чуть не завопила, когда крепкие руки внезапно сжались на талии.
— Осторожно, — тихо сказал он, словно пушинку, опуская меня на землю, — идем.
