Я вздохнула, досадуя на то, что нас прервали, и улеглась поудобнее. Наверное, это администратор, что-то забыла и хочет уточнить у Анастасии, это не надолго.
Однако время шло, а кроме тишины так ничего и не прозвучало.
— Насть, все в порядке? — спросила я, тревожно вслушиваясь. В ответ ни звука, только холодно стало, будто кто-то настежь распахнул форточку, — Настя?
— Я за нее, — надо мной раздался скрипучий мужской голос.
От удивления я дернулась и распахнула глаза, за что тут же поплатилась.
Защипало, закололо так сильно, что градом полились слезы. Тогда я попыталась вскочить, но не смогла даже пошевелиться — поперек тела натянулись плотные ленты, удерживая меня на месте.
Я словно оказалась на операционном столе: обездвиженная, беспомощная и перепуганная, и сколько бы не пыталась кричать, с губ не слетало ни звука.
Моей шеи коснулись холодные, шершавые пальцы. Они прошлись вниз до яремной впадины, задержавшись там лишь на долю секунды, а потом метнулись вверх, сдавили виски, и в тот же миг подступила мгла.
Она пахла влажным мхом, лесом, летним дождем, обволакивала фантомными щупальцами, проникала внутрь, настойчиво тянула за собой.
Я не понимала, что происходит, но изо всех сил пыталась бороться.
Нельзя поддаваться, нельзя идти за ней, нельзя…
Надо открыть глаза, позвать на помощь…
Тело дернулось, как во сне, когда внезапно спотыкаешься и падаешь. Только в этот раз я не проснулась, а продолжила падение.
Вниз, с огромной высоты, все быстрее и быстрее, пока наконец с головой не ушла в темноту.
***
Первое, что бросилось в глаза, когда я очнулась, это пыльные банки с соленьями. Огурцы, помидоры, грибы, что-то похожее на человеческие пальцы… А нет, показалось, тоже огурцы.
Я осторожно пошевелилась и попробовала сесть, но не тут-то было — руки связаны за спиной, ноги тоже перетянуты грубыми веревками. В висках отчаянно шумело, горло царапала нестерпимая жажда, да еще рот был замотан грубой, воняющей кислым молоком тряпкой.
Убила бы за глоток воды.
После долгих и упорных стараний мне все-таки удалось немного приподняться. Сквозь крохотное мутное окошко под самым потолком едва пробивался солнечный свет, позволяя хоть немного осмотреться по сторонам.
Закуток, в котором я оказалась, больше всего походил на погреб старого дома где-нибудь в глубоком захолустье.
