Не сумев меня растормошить, он недовольно заворчал, потом взял большой кривой нож и перерезал путы, удерживающие меня в подвешенном состоянии.
Я тяжело опустилась на пол и принялась растирать затёкшие, изодранные запястья.
— Одевайся, пойдем прогуляемся, а то бледная совсем.
— Может, я бледная оттого, что ты выкачиваешь из меня кровь? — я вяло огрызнулась.
— Может, — он бросил мне одежду. Жесткие штаны с подштанниками, рубаху, меховой тулуп и растянутую шапку. — одевайся.
Я не пошевелилась, только смотрела на него, не скрывая лютой ненависти
Это он виноват во всех моих бедах.
В том, что я оказалась здесь!
Моя ненависть его не трогала. Он свил из веревки петлю, захлестнул ей меня за истерзанные руки и, как козу на привязи, потащил на улицу. Я только валенки успела натянуть — сырые, вонючие, на пару размеров больше, чем нужно
— Шевелись давай, — ворчал он и дёргал за веревку, когда я тормозила, и она натягивалась. — нагуливай здоровый цвет лица.
Он снова решил, что очень эффектно пошутил, и рассмеялся, испугав своих скрипучим смехом белую куропатку, притаившуюся у берёзы.
Она испуганно встрепенулась и, прижимаясь к земле, полетела прочь.
Я споткнулась и упала на колени, увязнув в снегу. Старик тут же недовольно посмотрел на меня, вернулся обратно и, схватив на шкирку, поставил на ноги.
— Сейчас я покажу тебе такое, отчего ты взбодришься.
Я была уверена, что взбодрить меня уже ничем не получится, но магу удалось меня удивить.
Мы вышли к глубокому и широкому к оврагу. Помнится летом, тут журчал ручей, росла ночная земляника и цвели папоротники.
Сейчас из оврага доносилось рычание, визг и чьи-то стоны, а по периметру заостренными зубьями щетинился частокол.
— Знакомься. Мои девочки-красавицы, — хохотнул он, делая широкий жест рукой.
Едва дыша от ужаса, я подошла ближе и аккуратно заглянула за заборчик.
Выжлы! Штук десять, не меньше.
Они бесцельно слонялись из стороны в сторону. Пытались выбраться из западни, безумным взглядом таращась куда-то вдаль, но ничего не выходило.
Скаты были залиты водой и превратились в сплошные ледяные горки.
— Сейчас я покажу тебе фокус, хочешь?
— Нет, — я схватилась за забор, чтобы не упасть. Сил не было вообще.
— Не будь такой занудой, Машенька. Тебе это не идет. Где же твой дух авантюризма? Давай, выбирай любую. Покажу тебе, как твоя же кровь работает.
— Не надо мне ничего показывать, — я попятилась от оврага, но зацепилась за кочку, присыпанную снегом, и плюхнулась задом в сугроб.
— Да не бойся ты.
