Если кровь может помочь, то она подействует, а если Есмину вывезут за купол, то шансов не останется.
— Откуда взялась эта проклятая кукла?
— Ее подарила женщина в одной из лавок, когда мы гуляли по городу, — видя, как подозрительно сузились глаза генерала, я поспешила добавить, — уверена. Она это сделала не нарочно. Не знала, что кукла заражена. И не хотела ничего плохого.
— Посмотрим, — Пепельный всегда был подозрителен.
— Она рассказывала, что это куколка ее дочери. Они привезли ее с собой из долины. Наверное, хмарь осела на ней и до поры до времени не проявляла себя, а оказавшись в руках юного дракона ожила.
— Я проверю твою версию.
— Конечно, — я сказала ему название лавки, и кто именно дал эту куколку.
— Разберусь.
— Главное, не дай им забрать Есмину.
Он недовольно пождал губы.
— Пожалуйста, Рэй. Это всего лишь маленькая девочка, которой нужна помощь. Я дала ей лекарство, а ты дай время. Умоляю.
Шерр ушел, не сказав больше ни слова. Мне оставалось только гадать о том, какое решение он принял.
Глава 20
Слуга выглядел не важно: на рабочем жилете засохли капли чего-то темного, на волосах и рубашке слой пыли. Лицо уставшее, осунувшееся, но глаза при этом горели шальным огнем.
— Что там происходит? — спросила я, принимая поднос с едой, — я слышала гул и грохот.
— Генерал Шерр лютует. Приказал никого не впускать в замок, спалил в городе несколько лавок. Только по счастливой случайности никто не пострадал. Потом он засел на крыше в драконьем обличии и следил за тем, чтобы никто не проник во дворец.
Он все-таки меня послушался! Поверил в то, что девочку можно вылечить. От облегчения по щекам покатились слезы.
— Попытка были?
— Были и не раз. Он так злился, что обрушил половину крепостной стены. И не подпускал никого, пока…
— Пока что? — с замиранием сердца спросила я.
— Пока девчонка не пошла на поправку, — восхищенно сказал слуга, — просто взяла и пришла в себя. Попросила шоколада и, как всегда, устроила скандал, не получив желаемого.
Я все-таки сделала это.
Спасла мелкую.
Прижала ладонь груди, опасаясь, что сердце проломит ребра изнутри. Меня аж побрасывало от возбуждения, хотелось бегать по камере и визжать от радости. Жаль я не умею делать колесо, иначе бы покрутила.
— Сегодня она уже носится по комнате и орет, требуя, чтобы ее выпустили гулять.
Девочка моя, гадкая. Я все-таки к ней привязалась, несмотря на то что противнее ребёнка трудно представить.
— Больше никто не заболел?
— Все сферы белые.
