Куда же мне идти? Спросить не у кого — всем этим работягам явно не до меня, поэтому просто пошла вперед. Из главного коридора то и дело встречались ответвления и двери, какие-то запертые, какие-то нараспашку. Возле одной из них я остановилась и жадно принюхалась. Умопомрачительно пахло едой! Жареным мясом!!! Живот свело от голода и заурчало так громко, что наверное весь замок услышал.
Интересно, если я проберусь туда и позаимствую немного еды, мне ничего за это не будет? Я ведь только кусочек, маленький.
Рот наполнился слюной, и я уже сделала первый шаг, но тут на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.
От неожиданности я чуть в обморок не упала! Медленно повернулась, ожидая увидеть, как минимум качка или сумоиста, потому что такая ручища могла быть только у кого-то из них. Но вместо этого уткнулась в необъятную женскую грудь. Медленно подняла взгляд выше, прошлась по шее увешанной чередой вторых подбородков. Потом моему взору предстала массивная челюсть, узкий, плотно сжатый рот, орлиный клюв, то есть нос.
И венцом всего этого стали темные, глубоко посаженные глаза, хмуро смотревшие из-под кустистых бровей.
Е-мое.
Вот это нимфа…
Я дернулась, пытаясь сбросить с плеча ее лапу, но прекрасная незнакомка даже не шевельнулась, продолжая играючи меня удерживать.
— Ты кто такая? — голос как трубы, — что здесь делаешь?
— Я…меня послали…то есть прислали…привели? — от перепугу все слова позабыла.
— Зачем? Кто привел?
— Марк, — икнула, не в силах сдержать эмоции, — я новая…служанка.
— Мне в хозяйстве такие оборванки не нужны.
Ах ты ж е-мое, прекрасная Аврора!
— Весь отбор прислуги проходит только через меня, — продолжала она, — ты не подходишь."
"— Подхожу! — сердито дернула плечом, снова пытаясь освободиться. Не тут-то было. Она сжала своей рученькой так, что в голове раздалось звонкое «щелк», и возникла картинка, в которой мои бедные косточки ломаются словно сухие веточки.
— Еще и с норовом, девка! Пошла вон! А Марку я все патлы обдеру, за то, что всех убогих ко мне тянет.
— Не пойду! — я стала хвататься за стены, за двери, за любые выступы, потому что оно потащило меня прочь. — пусти меня!
Не обращая на вопли и сопротивление, меня волокли по коридору, как бестолковую козу. Вырваться не получалась, остановить позорное шествие тоже. Как по команде изо всех щелей повылазили служанки и, хихикая, наблюдали за моим унижением.
