Было уже около трех часов дня, когда тишину кабинета нарушил резкий, настойчивый сигнал нового уведомления, перекрывший все остальные.
На экране жирными красными буквами, набранными капсом, горело сообщение:
«СРОЧНО!!! ТРЕБУЕТСЯ КОРОНЕРЪ ГРОМОВ!!!»
Я открыл его. Краткое описание: «Обнаружено тело, предположительно суицид». Но внимание привлекла фотография, сделанная наспех кем-то из полицейских. Повешенный мужчина в помещении, похожем на старый склад или ангар. Но дело было не в этом. А в том, во что он был одет.
Это была странная форма. Темно-серая, без знаков различия, но скроенная явно по-военному, с множеством тактических карманов и ремней. Не армия. Не полиция. Что-то другое, больше похожее на форму бойца из какой-нибудь частной военной компании.
Мой взгляд опустился ниже, на строку с адресом. Окраина города. Небольшой район, который, судя по карте, раньше был отдельным городком и носил очень странное, нездешнее название — «Реван-Шоль».
— Собирайтесь, — сказал я девушкам, закрывая уведомление.
— У нас срочный вызов.
— Что там, что там? — тут же оживилась Алиса, откладывая в сторону свой экземпляр устава. Написанную на лице скуку тут же, как рукой сняло.
— Не поверишь, труп, — ответил я, вставая из-за стола.
— Ну так не интересно! Можно конкретнее?
— Алиса, приедем и посмотришь, — вмешалась Лидия, закрывая свою книгу. — Если тебе так интересно, то воспринимай это как подарок, который ты ждешь и не знаешь, что там.
— Верно, — согласился я с Лидией. — Хорошо подмечено.
А теперь собирайтесь.
Я достал телефон и набрал номер Аркадия Петровича, попросив его подъехать к главному входу. Не хотелось мне щеголять перед коллегами и прохожими на новом, и не самом дешевом седане.
Статус статусом, но на работе в данный момент лучше быть на рабочей машине. Меня и так половина города недолюбливает, а показывать им, как я тут, как говорится, «поднял бабла», мне вообще не хотелось.
Мы дождались Петровича у ворот. Молча сев в машину, мы тронулись в путь.
По мере того как мы отъезжали от центра, респектабельные фасады сменялись унылыми промышленными постройками, а затем и вовсе начался район, которого я еще не видел.
Дома здесь были старыми, многие заброшены. Облезлые стены, покрытые слоями облупившейся краски, ржавые вывески с дореформенными буквами, выбитые окна, заколоченные досками.
В самой архитектуре было что-то чужое, нездешнее, словно этот кусок города когда-то жил по своим, совершенно иным законам. Реван-Шоль.
