— Земли незаконно изъятые будут возращены, — огласил я, когда душераздирающие крики стихли, а тела растворились в распространившейся тьма на полу. Источник был сыт. Только Вариса жалась к подножию трона, ведь стройный ряд темных аристократов и воинов, стоящих на одном колене, не пропускал ее. Я давно уже собирал информацию по эпизодам незаконного отбора имущества. Хотя по закону там, конечно, все было сделано грамотно, но еще бы, когда король лично был заинтересован в этом. Меня не интересовало личное обогащение, я желал расцвета для всего королевства и рост его влияния в связи этим.
А не грабить собственный народ для праздного существования.
— Все свободны. Остальное будет сообщено позже. Стража, Варису в темницу, — приказал я и сел на трон. — Лишите ее сознания. В чувства не приводить.
Все разошлись, кроме двух моих верных фейри. Они так и стояли в центре зала.
— Рондан, узнай куда отправился брат, и организуй его немедленные поиски. Сообщай мне, если что-то выяснишь. А ты, Гартис, отправляйся в гильдию наемников.
Пригласи их главного, если он на месте.
Парни кивнули и вышли. Я же только сейчас смог отпустить напряжение, скопившееся за пару последних дней. Я закрыл глаза, откинувшись на спинку высокого кресла, втянул крылья и развеял тьму на полу. Но побыть в тишине долго мне не дали.
— Мой король, — голос Ларанелиель разлетелся звонкой трелью по тронному залу."
"Я не отреагировал на нее, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Теплые руки коснулись моего бедра и поползли выше. Я перехвали ее руку.
Та вскрикнула. Я открыл глаза, склоняя по птичьему голову к плечу, оценивая эту глупую добычу. Черное платье в пол, практически нечего не скрывающее в своей прозрачности и вызывающая улыбка. Я смял ее пухлые губы пальцами другой рукой, размазывая помаду по лицу, а потом переместил их ей на впалые щеки, стискивая с силой. Ее испуганные глаза стали еще шире, а поза с приклонённой спиной, наверняка, была неудобной. Я медленно наклонился к ее лицу и оскалился острыми клыками. Зверь внутри меня рвался и метался.
Да, он был голоден по ласке, но принимать жалкие объедки чувств и эмоций от этой фейри он, как и я, не желал. Жрать жалкий суррогат, когда есть та, что принадлежат нам, мы не собирались.
— Уходи, Лара. И больше, чтобы я не видел тебя рядом. Поняла? Моргни, если поняла, — та заморгала, с ее ресниц полились слезы. Я слегка оттолкнул ту и выпрямился на троне, кладя руки на подлокотники кресла. На белоснежной коже лица фейри остались мои пальцы.
