И пока зеваки собирались вокруг нас и шептались, видя своею воскресшую королеву, мы с Анрелией Алмазной, которая станет такой же Темной, как и я, ведь именно этого я и хочу, выясняли свои отношения таким необычным образом."
"Я чувствовал ее решимость и желание поквитаться со мной за то, что я сделал в нашу последнюю ночь. Не нужно было даже говорить об этом, я словно ощущал все оттенки ее кровожадных мыслей. Сталь звенела, соприкасаясь с нашими клинками, искры слетали с лезвий, но Лаурея еще была не удовлетворена исходом.
Она нападала и нападала, желая ранить меня, полыхая черными глазами, в которых сверкали фиолетовые всполохи, рычала и скалилась, когда я уворачивался и делал выпад в ее сторону. Ее темные волосы выбились из высокого хвоста, она глубоко дышала, вздымая свою пышную грудь. Я припал на колено, проскакивая под ее рукой, которая метко вонзилась бы в мою плоть, если бы не моя реакция. Но в этот миг я не мог думать ни о чем, кроме как о ее теле. Зверь скалился и мурчал от удовольствия. Ему нравились наши игры.
Только вот я точно знал, что Лаурея слишком зла на меня и, пожалуй, только жажда крови сможет остановить мою бестию. Ей все же удалось зацепить меня и вспороть бок, неглубоко, но думаю, что это только с ее милости, она не вонзила сталь глубже. Значит, все же не собирается убить король Темного Двора прямо здесь и сейчас, хотя опыт обезглавливания целого королевства у нее уже есть. Волна странного тёмного удовлетворения разлилась во мне. Я видел, как Лаурея хищно потянула носом, и понял отчего бы она сейчас точно не отказалась.
Чернота ее глаз стала сменяться фиолетовым. Я сделал два шага назад, рубящий удар клинка разъяренной Лауреи, сопровождающийся ее утробным рычанием, опустился на мою голову. Я поднял свой меч, пресекая попытку моего убийства, а другой рукой вспорол свою пульсирующую вену на шее. Теплая, горячая кровь потекла вниз. Фиолетовое свечение в глазах Лауреи лишь изредка расчерчивалось тьмой. Хищные черта лица заострились еще больше, аккуратные ноздри затрепетали, она зарычала, а дальше просто бросила клинок, втыкая его под ногами и больше не медля, выпустила собственные длинные, белоснежные когти и прыгнула на меня, впиваясь острыми лезвиями своих кинжалов в мои плечи, раня до крови и, казалось, протыкая до самой кости.
Я выронил меч. Наклонил голову в сторону, открывая доступ к тому, что ей так необходимо и тихо радуясь ее голоду. Значит, она была уже на грани, истощена. И не ходила на сторону, чтобы искать источник энергии.
