— Мне кажется, что я примерно догадываюсь, над чем ты работал в фармацевтической фирме Рощина, Дима, — тихо сказала я.
Человек в инвалидном кресле покачал седой головой:
— Нет, сначала это было вовсе не то. Я разработал формулу препарата, освобождающего человека от действия алкоголя и — особенно — наркотиков. Освобождающего на порядок эффективнее, чем применяющиеся средства. А принцип его действия основан на подавлении ряда важных мозговых центров, отвечающих… в том числе и за самоконтроль человека, и…
— Одним словом, этот ваш замечательный препарат вызывает, скажем так, повышенную внушаемость, — сказала я, чувствуя, как липкий ужас оседает у меня в руках и ногах, намертво припечатывая их соответственно к полу и подлокотникам кресла.
— Человек перестает себя контролировать, так? Превращается не то чтобы в зомби, нет… а в марионетку. Но очень опасную марионетку… Так?
— Я изменил кое-что в формуле… да, так все оно и вышло, — сказал Дима Калиниченко. — И мое лекарство, вместо того чтобы давать людям новую жизнь, освобождение от шелухи старых пороков… оно стало делать из них тупых и покорных уродов… стало убивать чужими руками!
— Так хотел Рощин, — сказала Наташа.
— Можно сказать, ты выполнил его пожелание.
Я повернулась к Кальмару и бросила ему только одну короткую, но в которой сконцентрировалось все то, что коснулось и обожгло меня в эти последние дни, фразу:
— За что… Саша?
— Мы подумали, что будет справедливо, если ты, причастная к тому, что случилось с мамой и с Димой, не напрямую — если ты сама накажешь тех, кто убивал их.
Маму и Диму. Вот… ты и наказала. Мне рассказать, как все было, или ты сама понимаешь?
Я опустила глаза, ощущая отчаянное головокружение, словно меня подхватило огромным чертовым колесом и несет, несет…
Рассказывать было нечего. Самое ужасное, самые кошмарные предположения, что затеплились у меня в мозгу, — все это оказалось правдой.
Имя убийцы известно.
И не надо было обладать чрезмерно буйной фантазией, чтобы представить, как Кальмар добавлял снадобье своего брата в мою пищу, начиная с того момента, когда я села в купе. Вероятно, понемногу, чтобы вызвать привыкание организма к препарату и более отлаженные реакции на прямой приказ. Вероятно, алкоголь усиливал его воздействие, а потом алкогольно-лекарственная смесь вызывала все те странные ощущения, кошмары и галлюцинации.
Сны марионетки.
