— Ты думаешь, что Наташка, которая сама порекомендовала меня Эдуарду Сергеевичу, ужаснулась делу рук своих — и моих по ее наводке тоже — и решила все исправить с помощью братца… не знаю, бандит он там или кто? Ведь она, наверное, знала, что проект «Горгона» разрабатывает ее брат?
— Конечно, знала.
— И мне не сказала. Странно все это…"
"— Все смешалось в доме Калиниченко, — продекламировал переиначенную цитату из классика долго молчавший Рощин. — В самом деле, вы правы, Евгения Максимовна: Дубнов излагает мутно, по вашему меткому выражению.
И, главное, он не сказал ничего из того, чего не смог бы изложить я. Ладно. Резюмируем: я подозреваю во всех смертных грехах Константина Калиниченко по прозвищу Кальмар. К нему могла обратиться за помощью его сестра Наталья, ныне отсутствующая в пределах государственной границы России…
— А брат Константина — Дима? — вклинилась я в плавное и вальяжное течение рощинской речи. — Слона-то и не заметили, Эдуард Сергеич! Что с ним?
Рощин некоторое время барабанил пальцами по столу, а потом, строго поджав губы, ответил:
— Он тоже пропал.
Мы потеряли его след.
— А проект «Горгона»?
— Он уничтожен. Вся информация стерта из личного компьютера Калиниченко в моем офисе. По всей видимости, он сделал это сам.
— А на тех дискетах, которые я перехватила… которые Калиниченко собирался передать людям Вавилова?
— При загрузке их содержимое должно уничтожиться автоматически. Очевидно, он запустил туда какой-то вирус, нейтрализуемый кодом или паролем. Дима Калиниченко всегда был умным человеком.
— Почему — был? — спросила я. — Вы же говорите, что он пропал, а не умер.
— Я и говорю — всегда, — усмехнулся Рощин. — А включение этого наречия в синтаксическую конструкцию предполагает настоящее, а не прошедшее время.
Мудрено, подумала я. Но не очень-то по делу.
— Что вы хотите от меня?
Рощин снова мягко улыбнулся и сказал:
— Я вижу, вы утомлены моей неконкретностью, Евгения Максимовна. Прошу меня извинить. Хорошо, буду краток. Все, что мне хотелось бы от вас, — это то, чтобы вы присутствовали на завтрашнем торжестве по поводу моего сорокадвухлетнего юбилея, а потом проводили в аэропорт.
Дальше будет видно по обстоятельствам. Вот вам два пригласительных билета — для вас и для вашего… — Деликатная улыбка вспыхнула на тонких губах Эдуарда Сергеевича, и он изменил формулировку: — …и для того джентльмена, которому выпало счастье отдыхать вместе с вами. Прошу вас.
— Благодарю, — ответила я, принимая пригласительные.
