Та приоткрылась с легким скрипом — и толстая проводница вдруг подпрыгнула на месте, испустив задушенный сиплый вопль, а потом тяжело попятилась, едва не приплюснув меня к окну своей монументальной задницей.
— Э-э, полегче!
Проводница повернулась ко мне, и я увидела на ее толстом усатом лице выражение неописуемого ужаса.
«Туалет!»
Мысль сверкнула, как молния, и уже в следующее мгновение я оказалась в дверном проеме, откуда на меня пахнуло непередаваемыми ароматами санузла российских железных дорог.
Но не только миазмами.
Здесь пахло еще — и смертью.
…На унитазе, безжизненно привалившись плечом к стене, сидел мужчина, обнаженный до пояса. Его лицо с выпученными глазами и перекошенными синими губами было завернуто за левое плечо, так что как раз было обращено к двери. Из угла рта вытекала уже засохшая струйка крови.
То, что он был мертв, не подлежало сомнению. Равно как не подлежало сомнению то, что ему просто свернули шею, как цыпленку.
…И еще. Как ни было это жуткое мертвое лицо искажено жуткой предсмертной гримасой, как ни пятнала его неестественная зеленовато-синяя бледность и как ни вспучивались остекленевшие глаза, — я узнала его.
Это был Олег Денисов.
На полу, под раскинутыми ногами его, лежали расколотые знакомые очки. По всей видимости, на них еще и наступили, потому что оправа была вмята в пол.
И изуродовала эту оправу нога не Олега.
Я повернулась к проводнице: та, приподнявшись на цыпочках, смотрела через мое плечо и что-то невнятно бормотала себе под нос. Впрочем, она быстро пришла в себя.
— Так… надо вызывать ментов.
— Да, теперь от этого вас не отговорит никакая Ленка, — машинально сказала я деревянным голосом. — Олег. Это Олег.
— Господи, да это же тот красивый парень из соседнего с тобой купе! — всплеснула руками проводница. — Да что же это такое? Да что же это с ним такое случилось?!
— Что-что, убили. Идите зовите милицию. Я прикрою туалет и никого не буду пускать.
Проводница снова всплеснула руками и повернулась, но тут наткнулась на целую вереницу пассажиров, по всей видимости, жаждущих посетить туалет.
Эту процессию возглавлял г-н Немякшин, держащий в руке недопитую полуторалитровую бутылку «Балтика. Медовое крепкое». По всей видимости, это пиво было излюбленным у веселой компании.
Увидев меня, Паша перекосил физиономию и страдальческим голосом выдал:
— Там туалет открыли?
— Не там. Не туалет. Не открыли, — машинально ответила я и облокотилась спиной о дверь туалета…
Мне было дурно.
