— Я не человек, а сказка, — привычно сообщил Паша, но пиво взял и начал лить его в глотку с той же невозмутимостью и оперативностью, с какой уборщица выливает ведро в раковину. В плане скорости убывания жидкости.
И все покатилось по уже отлаженной технологии. Через три часа мы с Воронцовым и почему-то Крыловым оказались в купе Олега Денисова. Пили сначала мартини с шампанским — культурно. А потом Олег, не желая смотреть на кислое личико своей подруги — как оказалось, та плохо переносила поезда, точно так же, как Олег самолеты, — накачивал ее джин-тоником, а потом — пивом и водкой.
Четвертый пассажир купе (третьим, как помнится, был оставшийся нажираться с Ковалевым Немякшин), толстый усатый мужчина с лицом домашнего хомячка, переевшего семечек, пить отказался, завалился на верхнюю полку и благополучно захрапел.
Олег затеял разговор с Сашей:
— Ты, стало быть, с Женькой на юга сорвался, братело? Ничего… не хилый у тебя расклад получается. Хвалю.
— А что такое? — настороженно спросил Воронцов, которого не расслабили литр пива и две стопки водки.
— Да ничего… просто Евгень Максимовна у нас серьезная тел… дама. Один такой барбос подкатывался к ней… из нашего коллектива, Зверьком погоняют. Фамилия у него такая упадочная — Зверьков. Так вот, этот Зверьков стал Женьку разводить на типа пообщаться поплотнее. Ну и вот.
— И что?
— Что-что? Не стала она его терпеть. Надо сказать, Зверек и ангела из себя выведет. Ну, она его немного толкнула, да так удачно, что он башкой о тумбочку… ну и вот.
Вместо того чтобы улетать в Польшу по делам, он проследовал прямиком в больницу. Правда, Женька к нему туда пришла… сменила гнев на милость. Помнишь, Жень?
— Зверька, что ли? — улыбнулась я. — Ну, погорячился парень. Да и я тогда была не в духе."
"— Ничего, — сказал Олег. — Он не в претензии. Кстати, он тоже в Сочах будет отвисать. В «Полярном круге». Пансионат такой отпадный.
— От «Норильского никеля», что ли? — ввязался в разговор Крылов.
— Есть такой. Мы туда в прошлом году на пляж ходили. Ковалев «пэлт» сует мусору на входе, и проходим. Там еще медузы огромные… мы с одной фотографировались…
Перманентная болтовня несносного Тоши, как говорится, выпала из кадра, потому что Денисов отмахнулся от него, как от докучливой мухи, и продолжал, обращаясь к Воронцову, сидевшему скованно, руки на коленях. Как на уроке, отметила я.
— Эх, Воронцов, Воронцов.
