— Брошу к чертовой матери! — неожиданно для самой себя вслух сказала я и подумала, что рано или поздно мне придется выбирать между моей профессией и любимым человеком.
Кто бы он ни был.
…«Мужеподобное существо»! Это надо же такое сказать!
— Ты что-то сказала? — спросил Воронцов, входя в комнату с подносом, на котором были две чашечки кофе.
— Нет… ничего. Ого… Как ты разобрался, где там кофе лежит, где сахар и где кофемолка? Я сама насилу в Наташкином бардаке сориентировалась… правда, только на вторую неделю проживания.
— А эта Наташка, она кто тебе? — посмотрев прямо мне в глаза, спросил Воронцов.
— Подруга.
— Близкая?
— Ну, если квартиру оставила…
— Это не показатель, — неожиданно жестко прервал меня Воронцов, но потом, заметив мой недоуменный взгляд, быстро добавил: — Прости… я, кажется, немного нервничаю после всех этих передряг.
— Хорошо, — сказала я, откидываясь на спину, — знаешь что, Воронцов: выкладывай-ка все о твоих отношениях с этими ребятами.
— Зачем? — тихо спросил он.
— Может быть, я тебе чем-нибудь помогу.
— Зачем тебе лишние проблемы? При твоей работе у тебя их и без того должно быть немало. К тому же… к тому же ты не просто так живешь в Питере, так?"
"— Так, — кивнула я, — но я уже свой заказ выполнила и теперь могу быть свободна. Конечно, не мешало бы ехать домой, но… но ради тебя могу задержаться.
— Ты думаешь?
— Я уверена.
Заметив мой недоверчивый взгляд, он быстро поцеловал меня куда-то в висок и коротко рассмеялся:
— Не волнуйся, Женя, у меня все будет хорошо.
Я тебе обещаю. Более того…
— Что — более того?
— Более того, я гарантирую тебе то, что со мной ничего не случится. Знаешь, каким образом?
Я заинтригованно подняла на него глаза: в тоне Воронцова, приглушенном и с нарочито сгущенной таинственностью, мне почудились новые, еще не столь явные, но несомненно искренние нотки подлинной нежности.
— Каким?
— Мы поедем с тобой на море. Скоро. Через пару недель. Хочешь?
— А куда — на море?
— Нет, ты не уточняй, ты просто скажи — хочешь? Только не надо говорить: вы понимаете, Алексан Николаич, я так мало вас знаю… просто скажи — да или нет.
Я ответила настолько серьезно, насколько вообще могла при таких обстоятельствах:
— Да.
* * *Тетушка Мила долго осматривала меня по приезде домой. Когда мы зашли в прихожую, она начала крутить меня перед зеркалом, словно здесь, в квартире, надеялась разглядеть то, что не сумела увидеть при солнечном свете.
— Да… похудела ты, Женька, — наконец констатировала она.
