– И не получу. Язык у меня не генеральский, – усмехнулся Гуров. – А ты, Антон, хватку теряешь. Самоконтроль совсем утратил.
– Да уж, утратишь тут, – горько вздохнул бывший опер. – Зато мозги еще не все пропил. Вы ведь сюда именно из-за того дела на таможне пришли?
Земцов с какой-то затаенной надеждой посмотрел на Гурова, и тот, поняв, что, пожалуй, впервые в своей попытке помочь Орлову потянул за ниточку, которая может быть по-настоящему полезной, коротко скомандовал:
– Не разбегайся, прыгай!
И Антон заговорил.
Казалось, он только и ждал этого момента, чтобы рассказать свою историю человеку, который его не только выслушает, но и будет способен поверить изложенным фактам. Тому, чьи глаза не зашорены стереотипами и кто достаточно умен, чтобы суметь отличить правду от вымысла, а простые факты – от беспомощных оправданий.
Хромого Земцова после увольнения из полиции не хотели брать даже в охранные агентства, куда зачастую после выхода на пенсию или в отставку отправлялись его более удачливые коллеги.
Антон был женат, имел двоих детей, но ничего, кроме службы в полиции, делать не умел. В органы он попал сразу после армии, сумел отучиться по направлению и получить офицерское звание, а единственной гражданской профессией водителя, полученной еще до воинской службы, из-за травмы воспользоваться теперь не мог.
Проблема, на какие шиши кормить семью, в те дни встала особенно остро. Земцов начал обзванивать старых знакомых и сослуживцев, пытаясь найти какую-нибудь приемлемую работу, но долгое время лучшим предложением была должность сторожа.
А затем один из приятелей сказал, что у него родственник работает на таможне, и пообещал их познакомить. Вот так, после хорошей совместной пирушки, Антону и помогли устроиться на работу.
Этот самый родственник служил начальником московского железнодорожного таможенного поста, и ему нужен был свой человек на контроле. Приятель Земцова поручился за него перед родственником, и тому этого оказалось достаточно, чтобы решить, что Антон будет выполнять его распоряжения беспрекословно.
"
"Земцов понял это слишком поздно, когда начальник поста, старший начальствующий полковник Роман Кошелев, легко подвел под статью начинающего таможенника. Антон, тогда совсем не разбирающийся в тонкостях таможенной службы (в которых, впрочем, так и не успел до конца разобраться), выполнил противозаконное распоряжение своего начальника, даже не осознавая степени своей вины и возможных последствий.
