— У жеребят по четыре ноги, у индюшат по две, а всего тридцать… Нет, если уравнение составить, то все просто, но они уравнения еще не проходили…
— Сеня, — просила пойти на компромисс Полина Сергеевна, — не лучше ли будет, если ты нам всем, — с нажимом подчеркивала она, — объяснишь принцип решения подобных задач, чтобы мы его усвоили и в последующем использовали?
— Логично, согласен! Итак, одиннадцать хвостов, значит, одиннадцать животных. Выдадим каждому по две ноги. Одиннадцать на два — двадцать два. От тридцати отнимем двадцать два, остается восемь.
Индюки уже получили свои ноги, нужно раздать еще по две жеребятам. Восемь делим на два — четыре. Всего животных было одиннадцать, отнимаем четыре, равняется семь. Ответ: семь индюков и четыре жеребца.
— Семь индюшат и четыре жеребенка, — поправляла Полина Сергеевна.
Бабушка с дедушкой понимали принцип решения, а до внука он не доходил. Однако ему очень хотелось меч джедая, до слез хотелось!
«Сейчас еще и Сенька назовет его дебилом, — внутренне напрягалась Полина Сергеевна.
— Не позволю!»
— Прекрасно! Какая чудная задачка! — восклицала она, собирая листочки. — А теперь мы поиграем в «Монополию». Посмотрим, разорит ли нас опять юный капиталист Эмка.
У них было много настольных игр, в которые резались вечерами, телевизор включали редко.
— Эмка, а ты понял, как задача решается? — с сомнением спрашивал Сеня.
— Завтра Эмка объяснит тебе ее решение, — не давала ответить внуку бабушка.
— И получу меч джедая! — напоминал Эмка.
С непоседливым первоклассником-сыном Полина Сергеевна подобных мучений не испытывала. Сеньку отводила в школу, встречала, делала с ним уроки бабушка, мама Полины Сергеевны. И никогда не жаловалась на трудности с чистописанием и на то, что выполнение домашнего задания превращается в драматический спектакль, в первом действии которого герои договариваются работать мирно и дружно, во втором у них конфликт со слезами, криками и проклятиями, а в третьем они кое-как снова приходят к согласию.
Есть расхожая шутка: наши внуки отомстят нашим детям. А говоря серьезно: мы начинаем понимать наших родителей, когда сами становимся матерью или отцом, когда дедушкой или бабушкой — тем более.
— Ты помнишь, как делал уроки с бабушкой? — спрашивала Полина Сергеевна сына.
— Нет, — признавался Сенька.
«Вот и Эмка не будет помнить», — думала она с горечью.
— Кстати, грамотно писать ты так и не научился, особенно страдает пунктуация.
