— Я не могу больше сальтазавром, — задыхалась от бега Полина Сергеевна.
— А трицератопсу легко? — пыхтел дедушка.
— Мне нужно сварить варенье из вишни, не говоря уже об ужине и пасынковании помидоров. Олег, пусть он ищет яйца динозавров. Возьми пластиковые бутылки, что ли. Эмка! — звала она внука. — Исследователь получил задание разыскать яйца динозавров и доставить их в свою эпоху. Построить специальный инкубатор и долго… Слышишь, долго наблюдать за яйцами! Будь внимателен, не клади рядом яйца травоядных игуанодонов и плотоядных тираннозавров.
Хищники вылупятся и съедят птицетазовых."
"После эпохи динозавров, во время отпуска Арсения, наступила эпоха рыцарей. Бабушка с дедушкой вздохнули свободно. Отец и сын мастерили из картонных коробок и раскрашивали доспехи, «выковывали» мечи. Вся округа оглашалась звуками рыцарского турнира.
— Рыцарь Каменного утеса вызывает на поединок!
— Ваш вызов принимает рыцарь Белой молнии!
— К бою! — орали хором.
И неслось: «Ух!.. Ах!.. Врезал!.. Есть!.
. Сдавайся!..»
— Рыцарь Черной розы вызывает на поединок рыцаря Зоркий Глаз!
— Рыцарь Зоркий Глаз принимает вызов!
И снова: «Врезал… попал… ранил… Сдавайся!»
— Вообще-то Зоркий Глаз — это из периода индейцев, — говорила сама себе Полина Сергеевна, готовя рассол для маринования огурцов. — Смешение терминов. И что у нас будет после рыцарей?
Наступила эпоха пиратов. Прочитав роман Стивенсона «Остров сокровищ», Эмка помешался на морских разбойниках. Его кумирам стал не подросток Джим Хокинс, не храбрый доктор Дэвид Ливси, не капитан Смоллетт, а старый одноногий пират Сильвер.
Из черной фетровой шляпы, найденной на чердаке, Эмке сделали пиратский головной убор, наклеили вырезанные из белой бумаги череп и кости. Дедушка выстругал ему деревянные протез и костыль. Эмка, извините, Сильвер, ковылял по участку и все что-то рассказывал, с кем-то спорил, брал на абордаж, то есть грабил мирные суда.
Подобной страсти к фантазиям, представлениям не было у Сеньки, да и за собой Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич не помнили тяги к бесконечному театру с воображаемыми действующими лицами.
Все дети, конечно, фантазируют, двигая машинками, паровозиками или вылепливая из пластилина фигурки. Но у Эмки фантазия била через край, зашкаливала. Внук, погрузившись в придуманную действительность, возбуждался, фонтанировал диалогами, был один во многих лицах. Эмка любил общаться с другими детьми, стремился дружить, но другие дети его не жаловали.
