Но опасалась доверить получение ренты брату и его жене, с них потом не востребуешь. Цель визита Клавдии Ивановны, собственно, и состояла в том, чтобы подключить Полину Сергеевну, Олега Арсеньевича или Сеньку к сбору и накоплению арендной платы. Клавдия Ивановна даже расщедрилась — предложила часть суммы оставлять себе — за хлопоты и на внука.
— Об этом не может быть и речи! — отрезала Полина Сергеевна.
И мысленно добавила: «Мы не хотим иметь с вами никаких дел! Сами готовы доплачивать, только бы вы исчезли из нашей жизни».
"
"Мамы были у всех детей, и Эмка периодически спрашивал про свою маму. Как правило, для этого был толчок извне.
Полина Сергеевна настоятельно предупредила мужа и сына:
— Если речь заходит о маме, следите за своими лицами! Никакой тревоги, озабоченности, тайного знания, до которого Эмка, мол, еще не дорос. Просто тема, просто вопрос и просто ответ. Разговор между прочим, безо всякого акцентирования, углубления в прошлое, в дебри взрослых отношений. Мы ничего не скрываем, но и не делаем из сложившейся ситуации греческой трагедии.
Эмка пришел из сада и заявил:
— Оля Семина говорит, что меня бросила мама.
— Далеко бросила? — не отрываясь от газеты, уточнил дедушка.
— Зайку бросила хозяйка, — подхватила, забормотала Полина Сергеевна, переворачивая котлеты на плите. — Под дождем остался зайка… На этих новомодных керамических сковородах котлеты летают, как фигуристы. Так, о чем мы? Оля Семина? Это та, на которой ты хотел жениться, а потом передумал в пользу Кати Хворостовской? О, женская месть!
— Скажи ей, что она дура, — посоветовал дедушка.
— Нет, Эмка, не говори так! — не согласилась бабушка. — Грубость украшает мужчину только на боксерском ринге, а настоящие мужчины с девочками не дерутся.
— Если человек не знает, что она дура, ей надо объяснить, — отложил дедушка газету.
— Я вообще против того, чтобы внук использовал в речи слова, которые программа проверки орфографии в компьютере подчеркивает красным!
Эмка послушал-послушал спор дедушки с бабушкой и сделал вывод:
— Я понял, что правильно не женился на Оле, потому что она дура, но говорить об этом нельзя, и потому что мама не могла меня далеко бросить, я ведь тяжелый.
Однажды Арсений отчитывал сына, и тот вдруг выпалил:
— Ты меня все ругаешь и ругаешь! Вот возьму и уеду к своей маме!
— Уедешь? — вспыхнул отец. — Флаг в руки! Начинай собирать вещи! Чего сидишь? Бери в кладовке чемодан и складывай манатки.
