«Это ей надо, а мне не надо», — отвечала невестка Олегу Арсеньевичу, когда тот пытался ее пристыдить.
— Оставь! — просила мужа Полина Сергеевна. — Из нее помощница как из бетономешалки рояль.
— А где она целыми днями пропадает?
— Понятия не имею. Говорит, что ищет работу.
— Но по утрам эта клуша тебе помогает?
— Конечно, помогает, не переживай."
"Муж и сын уходили рано и не знали, что Юся спит до полудня. Потом обедает, наряжается и отбывает в неизвестном направлении. Если Полина Сергеевна просила невестку сходить в магазин или в аптеку, та выполняла просьбу как одолжение.
По вечерам Юся часто возвращалась навеселе, от нее пахло перегаром и табаком.
В Полине Сергеевне росла и крепла новая любовь — к внуку. Она и раньше его обожала, но это не была настоящая любовь, которая поселяется в каждой клеточке тела, и они уже не могут дышать, петь, ликовать, совершать свой биохимический обменный процесс, если рядом нет ненаглядного. Любовь к внуку походила на любови, начальные, острые, к мужу и к сыну, но и отличалась от них.
Они были схожи непереносимостью разлуки, внутренним сладостным дрожанием, захлебыванием от восторга. Но у Полины Сергеевны — невесты и молодой матери душа, как сосуд желаний, была заполнена и другими потребностями, помимо любви к мужу и сыну. Хотелось делать карьеру, путешествовать, читать книги, ходить в кино и театр, на выставки, выращивать цветы и общаться с интересными людьми, очаровывать, кружить головы, разбивать сердца — хотелось многого. Со временем в сосуде желаний убывало.
И вдруг почти опустевший сосуд стал наполняться — любовью негаданной и неожиданно сильной. Это была любовь-открытие. Полина Сергеевна не могла предположить, что ей уготованы какие-то чувственные открытия, ведь что положено, она уже испытала, пережила, и дальше — только тихое угасание, сохранение и лелеяние того, что осталось.
— Ты подарил мне новый мир, — говорила она внуку.
— Гу-гу, — отвечал Эмка.
— Мы отлично понимаем друг друга.
С Олегом Арсеньевичем происходило нечто схожее.
Теперь, когда между ним и внуком не стояла Юся, он по-другому смотрел на малыша, по-другому играл с ним, мог смеяться счастливо-бездумно над тем, как Эмка пускает пузыри или пытается засунуть ножку в рот. Олег Арсеньевич ползал по комнате на четвереньках, посадив внука на спину и издавая крики диких индейцев. Эмке ежедневно по сорок минут нужно было сидеть в ванне, наполненной отварами череды и чистотела, чтобы вылечить диатез.
