Сын откликнулся на эту боль:
— Мама, я хочу поступать, очень хочу, я же все понимаю! Но для этого… для этого…
— Мы должны вас с Юсей здесь поселить и содержать, — подсказал отец.
— Я ни о чем не прошу, папа!
— Очень хорошо, это по-мужски, сынок!"
"Было неясно, насмешничает Олег Арсеньевич или действительно хвалит. Но последовавшие за этим слова были абсолютны серьезны.
— Позвольте предложить вам другой вариант развития событий. Без свадьбы и загса. Стоп, Арсений! Не возражай, сначала дослушай. Ребенка ты признаешь, в свидетельстве о рождении прочерка не будет.
Мы с мамой будем выплачивать щедрые алименты, пока ты не станешь на ноги и не сможешь сам этого делать. Всё возвращается на прежние позиции: ты живешь дома, готовишься к экзаменам, Юся — по месту своей прописки.
«Господи, ребенок! — похолодела Полина Сергеевна. — Я совсем забыла о ребенке! Эта румяная молодая женщина носит под сердцем нашего внука или внучку. И этот ребенок никому не нужен! Ни мне, ни Олегу, ни Сеньке, ни вульгарной Клаве, а Юся оставила ребенка, потому что, как выразилась ее мамаша, «рожать давно пора».
Он уже существует, растет, а его никто не любит, всем он только в тягость, для всех он помеха, проблема!»
Полина Сергеевна, отвлекшись, пропустила что-то в разговоре, атмосфера явно накалилась.
— Вы же понимаете, — обратился к Клавдии Ивановне Олег Арсеньевич, — что этот брак — пустышка, что он не продлится больше года, двух или трех лет. И ты, Юся, если не глупая девушка, должна давать себе отчет: Сенька рано или поздно бросит тебя.
— Я никогда ее не брошу! — зло, с ненавистью, сквозь сжатые губы проговорил сын.
— А вы Юську у себя пропишете? — спросила Клавдия Ивановна.
— Нет! — жестко отрезал Олег Арсеньевич. — Мы никогда ее здесь не пропишем, и не надейтесь. Но мы можем поступить по-другому. Мы купим вам квартиру. При условии, конечно, что никакой свадьбы не будет.
«Это огромные деньги! — мысленно ужаснулась Полина Сергеевна. — Где мы их возьмем? Не важно, найдем, только бы они согласились».
— Это подло, папа! — воскликнул сын.
«Ничего подлого», — было написано на лице Клавдии Ивановны, в глазах которой вспыхнул алчный огонек.
— Если ты посмеешь… — Сенька задрожал от негодования. — Если ты еще раз… Вы никогда меня не увидите! — сорвался он на фальцет.
«Олег все испортил, — подумала Полина Сергеевна. — Нужно было без Сеньки подкупать мать и дочь. Ксюша сказала бы, что мы лопухнулись. Теперь обратного пути нет.
