– Какие могут быть шутки, – покачала я головой и протянула Саше газету «Жизнь», – вот, смотрите, это издание напечатало статью о случившемся, не видели?
– Я не читаю желтую прессу, – ответила Саша, но «Жизнь» тем не менее взяла и уставилась на фотографию, помещенную на обложке.
– Вот, значит, где он жил, – протянула она, – как вам кажется, мне разрешат взять к себе Алю, если я докажу, что девочки сестры?
– Не знаю, – пробормотала я, – мне думается, Але лучше ни о чем не знать. Боюсь, она испытает шок. Она-то считает себя единственной папиной дочерью.
И потом, доказать родство сейчас будет крайне затруднительно, генетическую экспертизу не сделать, Родион умер, тело завтра кремируют. Надеюсь, вы не будете настаивать на изъятии материала для исследования.
Саша молча подошла к тумбочке, ютившейся около вешалки, вытащила оттуда небольшую книжечку, обернутую в бумагу, и протянула мне. Свидетельство о рождении. Кутепова Елизавета Родионовна, отец Кутепов Родион…
– Думаю, этого документа достаточно, – забубнила я, старательно сгребая мысли в кучу, – вы хотите подать на наследство? Я плохо разбираюсь в юридических тонкостях, но, если Елизавета является родной дочерью, ей причитается равная с Алей доля.
Саша вспыхнула огнем, у нее покраснела даже часть шеи, не спрятанная под воротником свитера. – Нам ничего не надо. Деньги, дом, фирма – все останется у Али. Мне просто жаль девочку, как она станет жить одна? Без отца и матери…
– Может, разрешите пройти в квартиру? Неудобно как-то на пороге, – попросила я.
– Да, конечно, – опомнилась Саша, – ступайте сюда, на кухню.
Если хотите составить мнение о женщине, к которой пришли в гости, загляните туда, где она готовит пищу, многое станет ясно.
У Саши в десятиметровом пространстве уместилась куча бытовых приборов и царил строгий порядок. Утварь хозяйка подобрала ярко-красного цвета, тут и там виднелись досочки, подставочки, кружочки, полотенчики – все одного колора, на мой взгляд, немного утомительная для глаз картина.
Я села на табуретку и неожиданно для себя заявила:
– Кто бы мог подумать! Родя казался исключительно верным мужем.
"
"Саша схватила со стола салфетку и принялась скручивать ее в жгут.
– Вы его не осуждайте, все случайно вышло.
Я молча смотрела на женщину, похоже, ей лет тридцать, а может, и того меньше. Ай да Родион, ай да безупречный семьянин! И ведь никто ни о чем даже не подозревал. Лизе восемь лет, и ни разу Родя не обмолвился ни словом о ней, не намекнул о том, что имеет еще одну дочь.
