– Прости, бога ради, – отбивалась я, – но я собственными глазами видела, как десять минут назад Родион ломал тебе шею!
Нелька шлепнулась в кресло и захохотала как безумная, я топталась около нее, не понимая, чем вызвана столь бурная реакция. Наконец Неля вытерла выступившие слезы.
– Господи, такое только тебе могло прийти в голову! Даша, у меня был массажист, Игорь Федорович. Он так сеанс завершает, ставит на место шейные позвонки. Они с Родей и впрямь похожи, оба за сто кило зашкалили, брюнеты, стригутся коротко.
Ну и цирк!
– Дашенька, – мягко улыбнулся Родя, – ну зачем бы мне Неличку душить? Подумай сама, по какой причине?
– Ну повод, пожалуй, есть, она тебе всю жизнь… – начала было я и тут же прикусила язык. Только не хватало сейчас сболтнуть тут про супружескую измену! Нелька мне этого никогда не простит и будет права.
– Что всю жизнь? – продолжал светиться добродушием Родя.
– Пилит, словно циркулярная пила, – удачно выкрутилась я из непростой ситуации.
– Вовсе нет, – усмехнулся Родя.
– Неличка меня воспитывает и совершенно правильно делает.
Заявление вполне в духе Кутепова, и если вы думаете, что он ехидничает, то жестоко ошибаетесь, Родя искренен, как двухнедельный щенок.
– Ладно, – Нелька встала из кресла, – все выяснилось, моя шея цела, Родион доволен семейной жизнью, я тоже, ступай, Дашка, домой, а вы, ребятки, топайте на пост и займитесь несением службы.
– Уж извините нас, – принялся оправдываться Слава, – сами бы никогда не пришли, Дарья Ивановна устроила такой переполох!
– Вовсе не удивительно, что подобная идея взбрела именно ей в голову, – хмыкнула Неля.
Глава 2
Через день, примерно в районе обеда, я валялась в саду на раскладушке, расшвыряв вокруг два томика Марининой и три Поляковой. Недавно сделала приятное открытие: большая часть детективов, прочитанных в прошлом году, прочно мною забыта, можно начинать знакомиться с ними заново.
Нынешний июнь выдался жарким, солнце безжалостно светит с прозрачно-голубого неба.
Собаки забились в дом. Возле меня остался лишь теплолюбивый Хучик. Он никогда не уйдет от человека, который ест конфеты. Я подняла крышку набора «Монти» и обнаружила, что вкусные шоколадки превратились в липкую, отвратительную кашу, было большой глупостью оставлять их на солнце. В воздухе разливалась сонная истома. Я полистала книгу, читать не хотелось, пить чай или кофе тоже, выковыривать растекшиеся конфетки из фольги было противно.
