Я нацепила на себя пахнущую чужими духами шмотку, надвинула кепку на лоб, водрузила на нос темные очки и побежала к метро, только бы Светка не ушла.
Но девушка сидела на скамейке, откинувшись на спинку. Возле ее правой руки стояла бутылка с минеральной водой. Похоже, Света тяжело переносит жару, потому что она выглядела как-то странно.
Я спряталась за ларек с мороженым, изображая из себя привередливую покупательницу холодного лакомства. Минуты текли и текли, к «объекту» никто не подходил.
Мне стало невыносимо жарко, голова под бейсболкой вспотела, от кофты Анетты одуряюще несло парфюмом. Ну надо же быть такой дурой, чтобы вылить на себя в знойный день целый пузырек «Дольче вита» от Диора!
Продолжая задыхаться, я топталась у ларька. Света сидела не двигаясь. Через час у меня потемнело в глазах, но девушка словно приросла к скамейке, ни разу не изменив позы.
В начале шестого в мою голову начали закрадываться нехорошие подозрения, но тут к лавочке подошли два милиционера и тетка в цветном сарафане.
– Целый час сидит, не моргает, – затараторила баба, – небось плохо от жары стало, купила у меня бутылку, плюхнулась и замерла.
– Эй, гражданочка, – баском сказал парень в форме и тронул Свету за плечо.
Девушка молча повалилась на скамейку.
– А-а-а-а, – завизжала баба, – гляньте, в боку-то! Ой-ой-ой, убили, мама родная!
Народ на площади замер, а потом кинулся на звук.
– Граждане, – надрывался один из милиционеров, – отойдите, ну ничего интересного нет, вы что, покойников не видели никогда?
Второй парень бормотал что-то, поднеся к губам рацию.
Я протолкалась сквозь толпу зевак и постаралась сдержать крик. Света лежала на скамейке, нелепо вывернув ладонями вверх руки. Полная бутылка минеральной воды валялась у ее ног, обутых в красивые светло-бежевые замшевые туфельки.
– Чего уставились? – сердито спросил у меня мент и велел: – Ступайте отсюдова, здесь вам не цирк.
– Слышь, Петь, – крикнул другой парень, – у ней в сумочке паспорт лежит.
– Такая молодая, – вздохнула баба в цветастом платье, – небось любовник прирезал. Мужики ревнивые… страсть! Может, изменила ему?
– Почему вы решили, что ее убили? – тихо спросила я.
Тетка ткнула пальцем в тело.
– Ты че, слепая? Вон рукоятка торчит, в боку. Ножом пырнули, ровнехонько в сердце, оттого и крови мало. Когда прямиком в «мотор» попадают, рана чистая совсем.
