Что уж у них вышло, не знаю, только Вася этот из окна упал, с пятого этажа. И ведь хитро устроила: тазик поставила, табуреточку возле подоконника, тряпок набросала, газет скомканных, вроде стекла он мыл… Но эксперт сразу понял – помогли Васе на тот свет уехать. Раису арестовали, поднажали, ну она в конце концов и раскололась. Хотела на сожителя всю ответственность за аферу с продуктами свалить, а тот сопротивляться начал. Ну и решила его убить, чтобы следователю правды не разболтал. Она собиралась на Василия все навесить и, не запачкавшись, из дерьма вылезти.
Марк Михайлович вытащил платок, вытер вспотевшее лицо и добавил:
– Уж очень баба противная, извините, конечно, вам-то она сестра. Жадная до одури. Говорил уже, в одном подъезде жили, она к нам из Подмосковья переехала. Ну не поверите, никогда денег не давала. У меня жена старшая по подъезду, собирает иногда на лампочки, на уборщицу, на то да на се. Жильцы дают спокойно, знают, на их же благо пойдет, а Раиса никогда копейкой не поделилась.
Откроет дверь и застонет: «Ох, ох, только что на последние кефир купила, в следующий раз обязательно».
Супруга к ней ходить перестала, знала, без толку это. Вот ведь жадность лютая, хотя грех так о покойнице говорить.
– Кто покойница? – подскочила я.
Марк Михайлович крякнул и принялся хлебать воду, очевидно, он соображал, как лучше продолжить разговор, потому что процесс затянулся. Но потом бутылка опустела. Участковый с жалостью поглядел на нее и сунул в мусорную корзинку.
– Раиса Сергеевна Кутепова скончалась на зоне, – пояснил он.
– На какой?
– А вам зачем?
– Господи, да хоть на могилку съездить!
– Нет там захоронений, тело в общей яме лежит.
– Ужасно…
Марк Михайлович скривился, но потом не утерпел и заявил:
– Мошенничать и убивать ее никто не заставлял. Живи достойно – и упокоишься с миром. Нет же, неймется людям, думают: украдут, да не заметит никто. Лишат человека жизни, и с рук сойдет. Сколько горя ваша Раиса всем принесла, хорошо ли такую родственницу иметь и в анкетах везде писать: сестра осуждена.
Нет уж, по мне, пусть лучше мертвая. А уж как бабка убивалась, по двору пройти стеснялась.
Я опять подскочила на стуле.
– Какая бабка?
– Не знаете разве?
– Нет.
– Кутепова была прописана в квартире тетки… как же ее звали… имя такое заковыристое… А, вспомнил, Калистрата… то ли Евгеньевна, то ли Егоровна… Ну-ка, погодите.
Пухлой, коротенькой рукой он схватил телефон.
