Когда они выходили из церкви, Харри выразил ей свои соболезнования, но вряд ли она их услышала – в ответ она кивнула и что-то пробормотала. Позади старухи стояла маленькая неприметная чернокожая женщина, державшая за руки двух девочек.
Пастор бросил на могилу горсть земли. Совсем как у лютеран. Харри знал, что Эндрю принадлежал к англиканской церкви, которая по количеству прихожан делила здесь первое место с католической. Но Харри, в своей жизни побывавший на похоронах всего дважды, не заметил никакой разницы в обрядах.
Все как в Норвегии. Даже погода. Когда хоронили маму, над Западным кладбищем в Осло ветер гнал тяжелые свинцовые тучи. К счастью, дождь тогда так и не пошел. Когда хоронили Ронни, говорят, было солнце. Но в тот день Харри с больной головой лежал в больнице. Как и сейчас, большинство пришедших в тот день на похороны были полицейскими. Может, они даже пели в конце тот же псалом: «Nearer, my God, to Thee!»[87]
Люди начали расходиться. Некоторых ждали машины. Харри последовал за Биргиттой. Когда он поравнялся с ней, она остановилась.
– У тебя больной вид, – сказала она, не поднимая на него глаз.
– Ты не знаешь, какой у меня вид, когда я больной, – ответил Харри.
– То есть когда ты болен, вид у тебя не больной? – спросила Биргитта. – Но я просто говорю, что ты выглядишь, как будто болен. Ты болен?
Порыв ветра ударил Харри по лицу его же галстуком.
– Может быть. Немного, – сказал Харри. – Не то чтобы очень болен. Ты так похожа на медузу, когда твои волосы развеваются… и попадают мне в лицо.
– Харри вынул изо рта рыжий волос.
Биргитта улыбнулась.
– Скажи спасибо, что я не jelly box-fish[88].
– Jelly что?
– Jelly box-fish, – повторила Биргитта. – Медуза, которая водится у берегов Австралии. Намного хуже обычной жгучей медузы…
– Jelly box-fish! – Харри услышал позади знакомый голос и обернулся. Это был Тувумба.
– How are you! – поздоровался с ним Харри и объяснил, что на сравнение с медузой его навели волосы Биргитты, которые лезли ему в лицо.
– Ну, будь это jelly box-fish, у тебя на лице появились бы красные отметины и ты бы орал как резаный, – заметил Тувумба.
– Через несколько секунд упал бы, яд парализовал бы твои легкие, ты бы начал задыхаться и, не окажи тебе кто-нибудь помощь, умер бы самой жуткой смертью.
Харри замахал руками:
– Спасибо, Тувумба, но на сегодня о смерти хватит."
"Тувумба кивнул. Сегодня на нем был черный шелковый смокинг с галстуком-бабочкой. Последняя деталь удивила Харри, и Тувумба это заметил.
