После совещания Харри сел за стол Эндрю и посмотрел его записи. Полезного мало: пара адресов, телефонных номеров, как оказалось – автомастерских, и неразборчивые каракули. В ящиках почти ничего – разве что канцелярские принадлежности.
Харри принялся изучать найденные в карманах Эндрю связки ключей. На одной был кожаный брелок с инициалами Эндрю. Харри решил, что это, наверное, его собственные ключи.
Потом он позвонил домой Биргитте. Та была ошеломлена новостью, задала пару вопросов – и все."
"– Не понимаю, – сказал Харри, – почему после смерти человека, которого я знаю без году неделя, я плачу как ребенок.
А когда умерла мама, еле выжал слезу. Моя мама, лучшая женщина в мире! А этот парень… я так и не понял, насколько хорошо мы были знакомы. Где тут логика?
– Логика, – повторила Биргитта. – Дело не в логике. Все в жизни не так логично, как нам бы хотелось.
– Просто решил тебе рассказать. Никому не говори. Мне зайти, когда ты освободишься?
Она ответила неопределенно. Ночью ей должны были звонить из Швеции.
Родители.
– У меня день рождения, – сказала она.
– Поздравляю.
Харри положил трубку. Внутри старый враг поднимал голову.
За полчаса Лебье и Харри доехали до дома Эндрю Кенсингтона на Сидней-роуд в Четвике. Милая улочка в милом пригороде.
– Мы адрес не перепутали? – спросил Харри, сверяя номер дома.
Это была большая каменная вилла с двойным гаражом, подстриженным газоном и фонтаном. К роскошной двери из красного дерева вела гравиевая дорожка. На звонок вышел мальчик, с серьезным видом кивнул, когда его спросили об Эндрю, потом зажал рот рукой, давая понять, что он немой.
Потом отвел их за дом, где начинался огромный сад, и указал на низенькое кирпичное строеньице, похожее на домик садовника в классическом английском поместье.
– Мы хотели зайти, – Харри заметил, что говорит очень громко. Как будто у мальчика были проблемы еще и со слухом. – Мы работаем… работали вместе с Эндрю. Эндрю умер.
Он достал связку ключей с кожаным брелоком. Мальчик взглянул на нее и начал с потерянным видом хватать ртом воздух.
– Он умер внезапно, этой ночью, – продолжал Харри.
Мальчик стоял перед ними, свесив руки. В его глазах заблестели слезы. Харри понял, что он, должно быть, хорошо знал Эндрю, ведь тот жил по этому адресу почти двадцать лет. А мальчик, наверное, рос в большом доме. Харри невольно представил, как маленький мальчик и черный дядя играют в саду, гоняют мяч, как этот мальчик получал свою порцию дружбы плюс немного денег на мороженое и пиво.
