– Открываемся не скоро! – буркнула сердитая женщина с моющим средством в руке.
– Все нормально, я договорился с мистером Томаросом, – ответил Харри, размышляя, убедит ли ее норвежское полицейское удостоверение. Но оно не понадобилось. Дверь открылась прямо у него перед носом.
«Олбери» пах старым пивом и мылом и днем казался намного меньше.
Алекс Томарос, он же мистер Бин, он же Рохля-скат, сидел в каморке за баром. Харри вошел и представился.
– Чем могу помочь, мистер Хоули? – Он говорил быстро и с отчетливым акцентом – на своей версии языка, как иностранцы, которые уже какое-то время прожили в стране.
– Спасибо, что уделили мне ваше драгоценное время, мистер Томарос. Понимаю, у вас тут очень много дел, но поверьте, я вас надолго не задержу. Я только…
– Это хорошо. Видите ли, у меня действительно много дел. Смета, знаете ли…
– Понимаю. В вашем заявлении говорится, что вечером, когда пропала Ингер Холтер, вы сидели и подсчитывали выручку. С вами кто-нибудь был?
– Если бы вы читали мое заявление внимательнее, то заметили бы, что я был один.
Я всегда один… – «Немудрено», – подумал Харри, глядя на наглое лицо Алекса Томароса и на его брызжущий слюной рот. – …подсчитываю выручку. Совсем один. Да если бы захотел, обокрал бы заведение на сто тысяч баксов, и никто бы ничего не заметил.
– То есть с технической точки зрения на момент исчезновения мисс Холтер алиби у вас нет?
Томарос снял очки:
– С технической точки зрения в два часа ночи я позвонил матери и сказал, что скоро вернусь домой.
– С технической точки зрения между закрытием бара в час и вашим звонком в два могло случиться многое, мистер Томарос.
Не то чтобы я вас в чем-то подозревал…
Томарос не мигая смотрел на него.
Харри листал пустой блокнот, делая вид, будто что-то ищет.
– Кстати, зачем вы звонили матери? Несколько странно звонить в два часа ночи, чтобы передать подобное сообщение.
– Моя мать просит, чтобы я сообщал ей, где нахожусь. Полиция с ней уже разговаривала, не понимаю, зачем повторять все сначала.
– Вы грек, не так ли?
– Я австралиец и прожил здесь двадцать лет.
Мои родители приехали из Греции. Но у матери теперь австралийское гражданство. Еще что-нибудь? – Он хорошо держал себя в руках.
– Вы проявляли в той или иной степени личный интерес к Ингер Холтер. Как вы реагировали на то, что вам она предпочитает других мужчин?
Томарос облизнул пересохшие губы и собрался уже что-то сказать, но сдержался. Потом кончик языка показался снова. Как у маленькой змеи, подумал Харри.
