– Тсс, не разбуди Морской ужас, – сказал Харри.
Биргитта не сразу обратила внимание на то, что к вину Харри не притронулся."
"– Ведь бокальчик не помешает? – удивилась она.
– Нет, – ответил Харри. – Помешает. – Он с улыбкой прижал ее к себе. – Но давай не будем об этом.
Он поцеловал ее, и Биргитта затаила дыхание, будто этого поцелуя ждала всю жизнь.
Харри проснулся и вздрогнул. Свеча догорела, было темно, как в пропасти. Он не знал, откуда раньше лился зеленоватый свет – от луны или от городских огней, – но теперь не было и его.
Но Харри овладело какое-то странное чувство. Он нащупал рядом с Биргиттой фонарик и включил его. Биргитта лежала, завернувшись в свою половину шерстяного одеяла, раздетая и довольная. Харри направил свет на стеклянную стену.
Сначала он подумал, что видит собственное отражение, но когда глаза привыкли, сердце Харри бешено забилось и замерло. На него холодными, безжизненными глазами смотрел Морской ужас. Харри выдохнул, и его дыхание застыло на стекле перед бледным и мокрым призраком утопленника, таким большим, что казалось, он заполняет собою все.
Зубы будто нарисовал ребенок: неровная линия кое-как понатыканных хищных белых треугольных клыков.
Потом он медленно поплыл вверх, но глаза его были прикованы к Харри ненавистью. И этому мертвому белому телу не было конца.
– Так завтра ты уезжаешь?
– Так точно. – Харри держал в руках чашку кофе и не знал, что с ней делать.
Маккормак встал из-за стола и начал прохаживаться перед окном.
– Так ты считаешь, до разгадки недалеко? Думаешь, здесь орудует психопат, безликий убийца, который убивает, повинуясь внезапному порыву, и не оставляет следов? И нам просто надо ждать, когда он в другой раз соизволит допустить ошибку?
– Я этого не говорил, сэр.
Я просто считаю, что больше вам ничем помочь не смогу. К тому же звонили из Осло – я нужен там.
– Отлично, Хоули. Я передам им, что здесь ты себя проявил хорошо. Тебя ведь там решили представить к повышению?
– Мне пока об этом не говорили, сэр.
– Насладись беззаботной сиднейской жизнью перед отъездом, Хоули.
– Сначала проверю этого Алекса Томароса, сэр.
Маккормак стоял у окна и смотрел на затянутое облаками небо душного Сиднея.
– Иногда я скучаю по дому, Хоули. По моему прекрасному острову.
– Простите, сэр?
– Я киви. Киви, Хоули. Так здесь называют выходцев из Новой Зеландии. Родители переехали сюда, когда мне было десять. Люди там добрее. Во всяком случае, так мне помнится.
