— Нас ждет…
Заинтригованно оглядываюсь по сторонам.
— Да где же он?! — вскрикивает нетерпеливо
— Такси?
— Нет. Велосипед. Неужели угнали?!
— А ты его пристегнул?
— Пристегнул.
— Может быть, не очень хорошо?
— Черт!
Савицкий расстроенно ходит взад и вперед, запустив руку в волосы.
— Да что же такое! — расстроенно восклицает он. — Угнали велосипед. Кто бы мог подумать. Почему все идет наперекосяк?
— Мы можем погулять пешком.
— Там была корзина для пикника, — вздыхает Савицкий. — Ладно, давай прогуляемся.
Один момент!
Савицкий достает телефон из кармана и отключает его с важным видом. При этом он немного хмурится. Я знаю, как сильно он загружен, и понимаю, что отключить телефон для бизнесмена его уровня — очень красноречивый жест.
— Теперь нам никто не помешает. Только ты и я!
Едва успеваем сделать два шага, как над головами раскатываются удары грома. На нос падают две крупные капли дождя.
— Еще этого нам не хватало…
— Знаешь, может быть, это знак свыше? — сомневаюсь я.
— Какой еще знак?
— Что нам не следует быть вместе…
— Знак?! Как тебе такой знак?
Савицкий резко обнимает меня за талию и целует.
Жадно и глубоко. Мгновенно перехватывая управление не только над моими губами, но и над всеми чувствами, обострившимися на полную мощность.
Я таю под жарким водопадом его поцелуев и постанываю эротично, забыв, что мы находимся на улице и нас могут не только увидеть, но и услышать.
Все, чего я хочу прямо сейчас — это целоваться.
Поцелуй разрывается лишь когда в легких заканчивается кислород.
Мы задыхаемся, жадно хватаем воздух и снова целуемся. Кажется, целую вечность…
— Еще, — требует Александр, мягко посасывает мой язык, покусывая. — Я хочу еще. Одного поцелуя мало!
— Как насчет двух или трех?
— Если речь идет о миллиардах, то я согласен.
— Ах простите, вы же миллиардер! Иначе и не считаете!
Александр игриво щипает меня за попку и снова целует, на этот раз уже нежнее и мягче, продолжительнее. Теперь он меня ласкает, а не только хочет съесть.
Это так волнительно…
— Я по тебе безумно скучал.
Очень сильно, — выдыхает он, мягко обнимает, прижавшись губами к шее.
— Я тоже скучала.
— Правда?
— Правдивее не бывает. Очень скучала и думала о всяком.
— О плохом. Почему мы так устроены, что сразу думаем о дурном? Я, так уж точно, — кается Александр.
Мы переплетаем пальцы и, наконец, трогаемся с места. Просто гуляем, дышим свежим вечерним воздухом и изредка прячемся от дождя то в кафе, то под козырьками остановок.
