Ведь ей удалось произнести фразу спокойно, ровным голосом.
— У меня нет дома. — В этом ответе было то, отчего по ее спине побежали мурашки. — Но мы остановимся здесь, Эльфвина, так что можешь считать его временным домом, если хочешь.
Она медленно повернулась и оглядела занесенную снегом хижину. Сердце билось так сильно, что звук, казалось, разнесся по всей долине. Нет, она не позволит себе пасть духом.
В очередной раз она отметила, что жизнь ставит ее в ситуации, к которым готовили с рождения, а она ничего не может сделать правильно.
Не надо пытаться примирить стороны, если нет вражды. Как она сразу не поняла очевидное? Если все хорошо с самого начала, остается лишь заниматься домашними делами и вышивать, а это умеют все женщины. Надо было ожидать, что жить ей предстоит не так, как прежде, и вышивать не золотой нитью. Но клубок все же запутан и требует мастерства.
Эльфвина улыбнулась Торбранду, словно он привел ее в богато убранный замок.
— Значит, так тому и быть, — кивнула она. Надо думать о хорошем, а не о плохом.
Прошлое в прошлом, с ней останется лишь то, что она заберет оттуда. — Я принимаю твое предложение, Торбранд. И благодарю.
Глава 8
Эльфвина ожидала, что в доме на краю долины придется потрудиться, чтобы он стал чем-то большим, чем просто укрытием, как шатер. Впрочем, неизвестно, каким хотел видеть его Торбранд. О таких вещах она старалась думать меньше, потому что сразу делалась беспокойной.
Торбранд потянул за ручку двери и заглянул внутрь, взявшись за меч, чем вызвал волнение Эльфвины.
Неужели он ожидал увидеть здесь врага? Затем воин кивнул ей, позволяя войти. Она сразу обратила внимание, что тростник на полу совсем свежий, его определенно недавно положили. Вдоль одной стены стояла длинная скамья, у другой — небольшой стол. В центре единственной комнаты — очаг. Девушка подняла глаза к отверстию в крыше, через которое выходил дым, чтобы понять, почему его не завалило снегом, и увидела, что оно закрыто. Эльфвина наконец поняла, что на домик они набрели не случайно, его подготовили специально.
Сердце забилось часто и глухо, корсаж стал тесен.
Она стояла, не шевелясь, и наблюдала, как Торбранд бросил на пол шкуры и мешки с вещами, а затем принялся убирать доски, защищавшие очаг от осадков. Не сказав ни слова, разжег огонь под котлом. Молчание порадовало Эльфвину.
Вскоре он вышел на улицу, вероятно, чтобы заняться конем, отвести его в небольшую пристройку, снега на крыше которой было чуть меньше.
