"
"Эльфвина не позволила себе растревожиться из-за ударившего в голову жара, как и ледяного воздуха, пробравшегося под одежду на спине. Она не доставит им радости видеть, что слова, брошенные явно с целью задеть, сделали свое дело.
— Хочешь знать, увозили ли меня раньше в далекие, неведомые мне земли? Нет, такого не случалось. Могла ли я в жизни делать только то, что хотела? Тоже нет. Иначе не приняла бы решение уйти в монастырь.
— Оказывается, леди не везли в монастырь против воли, — сказал Торбранд, поворачиваясь к друзьям.
— Она мечтала стать Божьей невестой. Считала, что жизнь в стенах обители будет… мирной и спокойной.
Ульфрик не улыбнулся, губы были по-прежнему плотно сжаты, взгляд ледяной.
— Если полагаешь, что Бог милостив, значит, ты не знаешь Бога. И плодов Его труда.
Они загоготали прежде, чем она успела ответить, и перешли на не известный ей язык. Как она могла определить по мелодике — ирландский. Она не понимала ни слова.
Эльфвина молча ела мясо, а мужчины поднялись и принялись собирать вещи: свернули шкуры, связали толстые палки, которые использовали для возведения шатров, и привязали все это к коням.
Ее сумки были привязаны к мешку Торбранда, а затем к его седлу. Костер потушили, засыпав тлеющие угли снегом. Когда стали выводить коней, Эльфвина огляделась в поисках своей старой лошадки. Она стояла поодаль, привязанная к дереву.
— А почему не отвязали мою лошадь?
Торбранд нахмурился:
— Она слишком слаба, чтобы поспевать в нужном темпе.
Больше он ничего не сказал.
Эльфвина вцепилась ему в руку.
— Нет, мы не должны ее здесь оставлять. Ее загрызут волки. Впрочем, эта быстрая смерть могла бы стать милостью Бога. Она может замерзнуть или умереть от голода.
— Подумай о том, как повезло тебе, что на тебя не напали те самые волки. — Он многозначительно посмотрел на нее сверху. — И тебя не оставили привязанной к дереву.
— Мне повезло, потому что не пришлось идти пешком из Тамворда.
До нее донеслись недовольные возгласы братьев Торбранда. Они явно не понимали, почему эта женщина так дорожит какой-то старой клячей. Ей правда лучше беспокоиться о собственной жизни. К их удивлению, она не отступала.
— Надеюсь, когда я состарюсь и поседею, те, кому я верно служила, не выкинут меня так легко, не оставят на верную смерть.
Она вела себя безрассудно, но собиралась идти до победного конца.
