Так было до той поры, пока не раздался свист, означавший, что пришла его очередь нести вахту.
Быстро одевшись, он вышел из шатра, оставив Эльфвину спать под шкурами. Холод ударил в лицо, будто пощечина, напомнив, кто он такой и почему находится здесь с дочерью врага."
"И удовольствия здесь ни при чем.
Глава 5
Эльфвина проснулась одна. Она села и внимательно огляделась, словно в этом крошечном шатре было место, где мог спрятаться такой огромный мужчина. Рядом действительно никого. Сердце забилось так сильно, что грозило выскочить наружу.
Она прижала руку к груди и принялась дышать медленно и глубоко, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Пришедшая в голову мысль заставила ее проверить, там ли лежит ее одежда, где ее оставил Торбранд. Нож на месте и чулки тоже. Ее репутацию не назвать теперь безупречной, однако она сохранила невинность. Вряд ли заснула и забыла, что с ней сотворил мужчина. Хотя много раз в жизни слышала откровенные разговоры женщин, которые, впрочем, лукавили, утверждая, что так и поступали после того, как муж получал удовлетворение.
Они никак не связывались в голове Эльфвины с историями, рассказанными женщинами за прядением. Теперь же, после такого неприличного поступка — ночи с мужчиной под одной крышей, — она понимала, что запуталась окончательно.
Почему он интересовался, невинна ли она? Почему долго медлил, но потом прижал к себе и положил ее голову на грудь? Она была готова ко всему, к самому ужасному, но в этом его жесте не было ничего пугающего.
Он лишь предложил себя в качестве кровати, на которой ей было бы удобно спать. Сначала Эльфвина слушала биение собственного сердца, а потом поняла, что слышит и его. Прямо под ухом.
Она твердила себе, что не должна засыпать, но Торбранд был таким теплым, шкуры такими мягкими, а она долго была на холоде и совсем замерзла.
Теперь же начинался новый день. Сквозь небольшую щель там, где плащ Торбранда и ее вещи загораживали вход, она заметила, что темнота стала не такой густой и не черной, а скорее серой.
Внезапно все тело охватила дрожь, но не от холода. Эльфвина раньше порой представляла, что ее похитили, хотя, конечно, у нее и в мыслях не было, что человек этот будет столь устрашающих размеров. Она думала, что тогда будет покорна и мила, выразит готовность подчиниться судьбе, чем заставит похитителя прослезиться, смягчит его, потушит в нем огонь. А еще лучше — принесет себя в жертву с непременной молитвой.
