В носу появился запах сырой земли, уже подтаявшей, от того чувствовалось в воздухе обещание скорого появления первой зелени."
"— Ты должен был сразу признаться, что женишься на мне. — Глаза ее распахнулись и стали огромными, невероятно яркими. — Я считала себя твоей рабыней.
— Ты ошибалась, и это должно тебя радовать, не так ли? — сухо произнес он. — У тебя нет причин размахивать передо мной оружием.
— Ты должен был мне сказать, — повторила она с нажимом, и блеск ее глаз стал ярче прежнего.
— Любой на моем месте так отреагировал бы, когда пытаются лишить последней надежды на свободу.
— Но разве я лишаю тебя надежды? — Изо всех сил он старался говорить спокойно, хотя готов был рычать от возмущения ее столь глупым поведением, этими словами, кинжалом, которым она пыталась ткнуть ему в лицо. А более того — необходимостью терпеть возбуждение и невозможность заключить ее в свои объятия. — Ты же сама признала, что у женщины нет выбора. Рабыня ли, жена, она всегда принадлежит кому-то.
Почему не мне, раз ты, как утверждаешь, уже смирилась со своей долей.
Рука с кинжалом дернулась вперед.
— Между местом рабыни и жены есть разница!
— Не для тебя. У нас ведь уже есть опыт, — мрачно парировал он. — Если ты считала себя рабыней, должна понимать, что с тобой не обращались плохо. Поверь мне.
— Думаешь, это делает тебя лучше? Поверь и ты мне.
— Я скажу, что думаю. — Он сделал небольшой шаг, потом еще один, и встал так близко, что стоило сделать глубокий вдох — и кончик лезвия рассек бы ему кожу.
Он смотрел на нее сверху вниз, каким-то чудом держа руки вдоль тела, тогда как единственным желанием было прикоснуться к ней, повалить на землю и показать, как им хорошо вместе, о чем она, похоже, забыла. — Ты предпочла бы быть моей рабыней?
Она вскрикнула и отпрянула.
— Нет же! Я предпочла бы, чтобы со мной не случалось того, что было. Для свободной женщины это позор!
Не обращая внимания на ее вспышку гнева, Торбранд продолжал:
— Но ты можешь радоваться, ведь это возможность, как ты и хотела, встать на путь мученичества.
Разве это не благо для твоей христианской души? Принесение себя в жертву. Вечная борьба.
В ее золотистых глазах мелькало множество эмоций, он внимательно следил, как они менялись, хотя и не мог подобрать названия для каждой. Он подался вперед, и кончик лезвия коснулся туники.
