– Пожалуйста, расскажите, – тихо сказала она, все еще держа его за руку и заглядывая ему в глаза.
– Я всегда был робким мальчиком. Не любил разговаривать с незнакомыми людьми. Прятался за мамину юбку. – Он хмыкнул.
А Сара молча улыбнулась.
– Это безумно действовало на нервы моему отцу. Он, как правило, хватал меня за руку, вытаскивал из-за спины матери и требовал, чтобы я разговаривал с тем, к кому мы приехали с визитом.
Сара кивнула.
– Вы, наверное, чувствовали себя ужасно.
– Это было невыносимо.
Он орал на меня в присутствии того человека, с которым он желал, чтобы я говорил: «Скажи что-нибудь, парень. Не стой здесь столбом, как глухонемой!»
Сара поморщилась.
– Как неприятно.
– Однажды он встречался с потенциальной гувернанткой для меня. Мне тогда было года четыре, не больше. Моя гувернантка собралась замуж, и ей подыскивали замену. Он велел мне зайти к нему в кабинет. Заглянув туда, я увидел самую красивую женщину, которую мне доводилось видеть в своей короткой жизни.
Она сидела за столом напротив отца. Конечно, я редко встречался с посторонними женщинами, но эта выглядела как настоящая богиня. По крайней мере, мне так показалось. – Он невесело усмехнулся.
– Позвольте, я угадаю. Отец потребовал, чтобы вы с ней заговорили. – Сара с очевидной симпатией покачала головой.
– Мой отец сказал: «Вот он, маленький полудурок. Вам придется изрядно потрудиться, чтобы заставить его говорить».
– О нет! – Маленькая рука Сары сжала пальцы Кристиана.
– Да. – Мужчина пожал плечами.
– И, конечно же, все стало еще хуже. Отец потребовал, чтобы я зашел. А когда я не двинулся с места, он встал, подошел ко мне и втащил меня в комнату за ухо.
– Мне хочется его ударить! Как можно быть таким недобрым к ребенку?!
– Забавно, что вы это сказали. Потому что именно это он и сделал. Ударил меня.
– Не может быть! – Сара прижала ладони к щекам, ее глаза наполнились слезами.
– Все так и было. И он продолжал хлестать меня по щекам снова и снова, пока я не заговорил.
– О, Кристиан, нет! – По щекам Сары покатились слезы.
– Да. – Он стиснул зубы. Он нечасто позволял себе вспоминать этот инцидент. Именно это воспоминание заставляло его чувствовать, как вокруг него смыкаются стены. Но почему-то здесь, с Сарой, этого ощущения не было.
– В конце концов я заговорил, – произнес Кристиан. – Но то, что я сказал, – а я клянусь, что по сей день не помню, что это было, – вырвалось из моих уст с ужасным заиканием.
