— Она нуждается в твердой руке и воспитании.
— Ну что, доволен, воспитатель? — раздался насмешливый голос Маргуса. Эйден обернулся. Зверь развалился на диване в вальяжной позе. Притаился и все это время наблюдал за происходящим. — Как тебе результаты педагогической деятельности?
После слов фамильяра Эйден почувствовал себя последним мерзавцем, неблагодарной свиньей и просто идиотом. Мог ведь и догадаться, что девушке нужен отдых после пережитого. Но он сам чувствует себя вполне приемлемо, поэтому был уверен, что и она оправилась… М-да, только теперь Эйден понял, как это глупо.
Он был так занят свалившимися на него делами с тайником и чернокнижниками, что ни о чем другом думать не мог.
Или не хотел.
— Ты-то почему мне не сказал, что ей не здоровится? — рыкнул Эйден на фамильяра. — Я наказал тебе присматривать за ней и обо всем докладывать мне!
— Нашел крайнего! — буркнул Маргус и облизнулся. — А зачем тебя дергать, если мы сами все решили? Слуг дом в порядок привели, а девочка еды на неделю наготовила.
Ты чувствуешь, какой аромат? — он с наслаждением вдохнул воздух. — Я такой вкуснятинки в жизни не ел!
— Она и тебя накормила?! — поразился Эйден. Фамильяр всегда сам добывал себе пропитание, охотясь на мелкую дичь. Кормить эту зверюгу со своего стола?! Герцогу этого даже в голову не приходило!"
"— Я объелся, хозяин, — признался Маргус. Только сейчас Эйден заметил и его вздувшееся пузо, и довольное выражение морды. — Теперь в сон клонит. Я пойду, а вы тут…пожинайте плоды своих педагогических изысканий, — ухмыльнулся Маргус и шатающейся походкой пошел на выход.
— Не объешьтесь только, воспитатели, — не удержался зверь.
Едва за ним закрылась дверь, как желудок свело болезненным спазмом.
— Драконья клоака! — выругался Эйден и поспешил к печи, на которой стоит кастрюля. — Если я сейчас не поем, то живот лопнет, — он открыл крышку, и его обдало умопомрачительным запахом тушеной говядины. Он такого прежде не пробовал. Эльвира смешала травы, которые ему и в голову не пришло бы добавлять в мясо, но получилось нечто божественное.
Забыв обо всем, герцог наложил себе полную тарелку. Заглянув в печь, не удержался от удивленного: — Она и хлеб испекла?! — и вытащил еще теплую буханку.
— Все-таки есть от нее прок! — произнес Полкан и тоже взялся за тарелку. Ему не нужно приглашение к столу. В этом доме он может ходить, где вздумается и брать, что вздумается. Положил себе в рот первый кусочек и едва не проглотил язык.
