Виновато опустила голову, взгляд уперла в пол. То-то же!
— Последствия вашей ошибки тоже разгребала я, — тихо ответила Эльвира, все еще не глядя на него.
— Что? — Эйден решил, что ослышался.
— Ты обнаглела, девочка?! — не выдержал Полкан.
— Вы решили забрать артефакты из тайника, не дожидаясь никого и ничего. В итоге, мы оба едва не погибли. Вы-то восстановились, а я сегодня не готова работать физически. Вы даже готовой еды мне не оставили, пришлось готовить самой! Сами накупались, а я хожу в грязи из тайника, у меня даже одежды нет! Не удивлюсь, если потребуете вернуть даже халат! Нужно было умереть в том тайнике, чтобы вы оказались довольны! — ее голос задрожал, на глазах выступила влага, и девушка умолкла, обняв себя руками.
Эйден впервые почувствовал себя неуютно в собственном доме. Стало некомфортно от присутствия друга, от того, что он стал свидетелем ее слов. Ей плохо? Тогда почему она не сказала ему об этом? Стоило задаться этим вопросом, как он вспомнил, что ушел ни свет ни заря, и у Эльвиры просто не было возможности сказать о своем состоянии.
А с магией браслета не поспоришь. И ей действительно следовало помыться, но он ей этого не предложил.
Но он ведь вернулся днем! Она и тогда промолчала. Правда, Эйден вряд ли стал бы ее слушать. Днем он был так зол, что слова о плохом самочувствии воспринял бы как попытку отмазаться от работы.
— Ты могла… — начал был он и запнулся, подбирая варианты. Они должны быть! Не может же оказаться так, что он заставил ослабленную изможденную девушку работать по дому! Девушку, которая спасла ему жизнь, и оттого пострадала.
Пока Эйден подыскивал слова, Эльвира развернулась и понеслась к выходу. Но дверь кухни загораживает Полкан своей массивной фигурой. Когда она прошла мимо него, Эйдена обдало шлейфом аромата розового масла.
— Отойди! — севшим голосом приказала девчонка. Еще немного и расплачется.
— Тебя никто не отпускал! — жестко осадил ее Полкан.
— Пропусти, — бросил Эйден короткое. Оборотень нехотя подчинился и сделал шаг вправо.
Раздался торопливый топот по лестнице, хлопнула дверь, а затем тишина. — Драконья клоака! — сквозь зубы прорычал герцог. Аж аппетит пропал.
— Да ладно тебе, — фыркнул Полкан. — Она заслужила. Пусть спасибо скажет, что ты ее к себе взял, а не оставил в казематах гнить, — произнес он, и его клыки немного заострились.
— Она спасла мне жизнь, — негромко ответил ему Эйден.
— Такие, как эта Эльвира, доброту они воспринимают как слабость, — заявил Полкан.
