Боги, и теперь наш секрет знают бастард императора и его прихвостень, оборотень, который будет клевать меня этим до конца дней моих!
— Лучше бы меня забрали люди императора, — меланхолично констатировала я, разрушая повисшую тишину. Герцог и Полкан застыли в немом изумлении, во все глаза разглядывая Ашу. А она, зараза языкастая, растянулась и наслаждается вниманием.
— Я должен был догадаться, что у столь сильного мага обязать быть фамильяр, — негромко проговорил герцог, не сводя глаз с Аши. В ответ на это она лишь нервно дернула хвостом.
Если бы я ее не держала, она бы выболтала герцогу такое, что история с лицеистами показалась бы святой невинностью. — Но впервые вижу, чтобы у боевого мага фамильяром оказался кот, — признался он, удивленно вскинув брови. — Обычно у боевиков и животные соответствующие: медведи, волки, носороги. А тут изящный кот, — нахмурился Арренский. Что ж, придется шокировать его еще сильнее.
— Это кошка, — поправила я. О лицеистах никто будто не услышал.
— Кошка?! — в унисон воскликнули мужчины и переглянулись.
— Боевая кошка?!
— Фамильяры женского пола олицетворяют грацию и гармонию, — начал рассуждать герцог. В том, что он получал образование в лучших академиях, я не сомневаюсь. Но меня и Ашу обследовали те самые магистры, которые преподают в Империи Драконов. Даже они не смогли понять, почему Аша выбрала именно меня. — Они не сочетаются с боевыми способностями! — Арренский посмотрел на меня с застывшим в глазах вопросом. Наивный, он думает, что у меня есть ответ.
— Грация и боевая магия, — хохотнул Полкан. — Гармония и атакующие заклинания. Это же нелепо! — скривился он.
— Как и вся моя жизнь, — пробормотала я, но не уверена, что меня хоть кто-то услышал.
— Не понимаю, как такое возможно, — взмахнул руками герцог.
— А я все никак не мог понять, почему вокруг Эльвиры витает запах кошки, — прищурился Полкан. — Я думал, она якшается с уличными котами.
Когда Аша услышала, что оборотень принял ее аромат за запах какой-то уличной кошки, она переменилась в лице, то есть, в морде.
Выпучила янтарные глаза, хвост ее нервно задрожал, шерсть встала колом. Хоть она осталась лежать, но по одному лишь ее взгляду я поняла, что Аша назначила Полкана своим главным врагом. Мой фамильяр может простить многое: нападение, угрозы, шантаж, даже рабство своей хозяйки. Но она никогда не простит сравнения своей королевской персоны с уличной бродяжкой.
— Что это с ней? — заметил неладное герцог.
