— Логично было бы с моей стороны упрочить свое положение, но…
— А ведь, правда, почему вы так поступили? — перебил его южный наместник. — Это же странно.
— Долгая история, — отрезал Эйден. — Однажды я вам ее расскажу.
— У нас есть сомнения в справедливости ваших действий, — осторожно протянул наместник северного флота. — Не окажемся ли мы в ситуации, когда вы развяжете войну ради того, чтобы забрать силой женщину у ее отца? Нам не хотелось бы порочить честь Драконорожденных и остаться в истории похитителями невинных дев.
— Брак подтвержден согласно всем законам драконов, — твердо отчеканил Эйден. — Она — моя жена, кто бы и что не говорил. Ее отец не делал никаких заявлений о похищении дочери! Он не потребовал вернуть ее, вместо этого ее подло похитили черные маги. Каждая минута на счету, — прорычал герцог, подавшись вперед. Это затягивание уже начинает бесить его. Единственное, что помогает держать себя в руках — осознание, что с Элей пока еще все хорошо.
Он чувствует ее слабо, но не сложно понять, что она здорова, хоть и напугана.
Неожиданно брачная метка на его руке нагрелась, словно ему под кожу ввинтили раскаленную железную пластину. С каждой секундой боль усиливается, и вскоре Эйдену пришлось низко опустить голову и сжать челюсти, чтобы сдержать себя."
"Едва сомкнулись веки, как он остро ощутил воздействие черной магии. Не на себя — на нее. Нет, эта мерзость не убивает ее и даже не пытается, но она проникает в сущность, отравляя ее и подчиняя себе.
Это не то легкое осторожное касание, с помощью которого Эйден спасал свою жену. Черная магия действует более жестко, как паразит, подчиняющий себе чужой организм.
Нужно действовать немедленно.
— Я требую от вас признать меня императором, — заявил он и сам не узнал свой голос. Этот рык может принадлежать лишь животному. Эйден физически ощутил, как изменилось его тело, обострив все чувства до предела. — У меня есть на это все права.
Члены Совета заметно отодвинулись подальше и втянули готовы в плечи. Уже не выглядят такими уверенными и смелыми. Одно дело дискутировать с молодым герцогом, совсем другое — отказывать в требованиях Драконорожденному, давящему своей силой.
— Но… — попытался возразить очередной храбрец.
— Довольно! — отрезал Эйден, и от него отделилась волна чистой магии. Прошлась по залу, заполнила его до краев и растаяла, оставив после себя звенящий воздух.
