И что дальше? Герцог посадит меня на корабль до Равнины и лично отдаст швартовы? Снимет свой браслет, развеет брачную вязь (уверена, что он найдет способ сделать это не через год, а поскорее).
Интересно, а можно будет как-нибудь договориться со жрицами? Пусть бы назначили меня виноватой, приговорили к каким-нибудь работам в храме.
— Мне у вас нравится, — улыбнулась я и не сразу поняла, какую глупость ляпнула. — В смысле, в вашей стране и в вашем городе, а не жить у вас дома. Нет, у вас дома мне тоже нравится, но… — запнулась я, наблюдая, как герцога пробивает смех.
— Я это к тому, что не хочу отсюда уезжать, — подытожила я.
— Эля, ты хороший человек, — неожиданно одарил меня комплиментом Арренский. — Не знаю, что заставило тебя пойти по сколькой дорожке, но если ты честно выдержишь назначенное тебе наказание, если и дальше будешь помогать мне, то… — он запнулся, — я помогу тебе здесь освоиться, — загадочно и предельно серьезно пообещал герцог.
— Спасибо, — вырвалось у меня. Неожиданное признание.
И очень невыгодное для меня. — Но… Понимаете ли, в чем дело. Вы человек публичный и очень известный, а меня, возможно, будут искать, — шепотом призналась я ему. — А я не хочу, чтобы меня нашли.
Герцог истолковал мои слова по-своему. Лицо его вдруг заострилось, взгляд сделался хищным и жестоким.
— Эля, я лично поймаю всех, кто склонил тебя к этой авантюре, — заявил он. — Каждого казню лично. Тебе будет нечего бояться."
"От его благородства защипало в носу. Эйден сердцем чувствует, что ни в каких темных делах я не замешана.
Даже хорошо, что он не знает, как все обстоит на самом деле. Даже стань он императором, герцог никогда не сможет оспорить право моего отца распоряжаться судьбой дочери. Даже поможет ему в этом, скорее всего, а меня и видеть не захочет, когда все вскроется. Я внимательно посмотрела на Арренского. Что ж, пусть будет так. Открываться этому благородному офицеру я не собираюсь. Такие, как он, чтят законы, а по закону моей судьбой должен распоряжаться отец.
Этот тот случай, когда неведение — благо.
Герцог привел меня на городской рынок. Народу здесь — море. Когда мы продирались сквозь толпу, герцог вдруг взял меня за руку. Так неожиданно, но уверенно и решительно. Моя ладонь утонула в его больших пальцах. На мой вопросительный взгляд он без тени смущения ответил:
— Ты можешь потеряться в толпе.
Я уже хотела заявить ему, что теряются только дети, но быстро прикусила язык. Базар огромен, всюду толпа, шум и гам.
