– Есть и у нас поганые душонки! Затесались в наши ряды и прятали до поры до времени своё обличье! Вот – один из них! Прикинулся раненым, дезертировал, да ещё и стрелять по вам собирался! Красноармеец Ломакин!
– Я!
– Выйти из строя!
Боец сделал несколько шагов вперед.
– Говорят, – Алексей посмотрел на бойца, – воевать можно только винтовкой. Или пушкой. Но у красноармейца Ломакина ничего этого не было. Зато – была голова! И вера в нашу победу! И вот – результат! Врагу даже и пулемет не помог! Не попал! С нескольких метров – и не попал! Вот как надо воевать, товарищи красноармейцы! От лица командования, товарищ Ломакин, объявляю вам благодарность!
– Служу трудовому народу! – вытянулся тот.
– Встать в строй!
– Есть, встать в строй!
Капитан сделал еще несколько шагов, подойдя поближе к шеренге.
– Но есть ещё и вот этот… – ткнул он рукою в сторону Ковальчука. – Враг. Затаившийся. Он сейчас стоит тихо, молчит… Оттого, что укусить не может. Суда ждет, хочет жить, надо думать.
А справедливо ли это, товарищи бойцы, что вы тут, под бомбами, а этот – в тылу? Пайку жрет, целый и невредимый. Да, в тюрьме, но – живой же?!
Строй тихо загудел.
– Вот и я так думаю – несправедливо это. Нет у нас сейчас времени – с такими мерзавцами валандаться. Суда хочет? Будет ему суд! По законам военного времени!
Похоже, до беглеца, наконец-то, дошло. Он рванулся из рук конвоиров. Тщетно, те держали его крепко.
– По праву, данному мне нашей Родиной, как старший командир – приказываю! Дезертира и предателя Ковальчука – расстрелять! Вон там, в овражке! Старший лейтенант Федюнин!
– Я!
– Выделить пятерых бойцов!
– Не-е-е-т! – рванулся из рук конвоиров бывший старшина.
– Не можно это! Домой мне треба! Не хочу!
Не слушая больше истерических воплей, Ракутин повернулся к нему спиною.
Уже поднимаясь к мосту, он услышал, как позади сухо треснул залп.
26.06.1941 г.
А по дороге продолжали идти люди. Уставшие, в запыленной одежде, они автоматически переставляли ноги, стремясь поскорее уйти туда, где не было грохота орудий и свиста падающих с неба бомб.
Среди серых, покрытых пылью, пиджаков и платьев изредка мелькала и военная форма. Тогда наряд на мосту вмешивался, и выводил такого путника на обочину для выяснения. Оно обычно было недолгим. Кто, куда и откуда, почему один (вдвоём, втроем…). Ранен или нет, наличие оружия… перевязанных отводили в сторону, там их собирали вместе.
