В такую цель, как танк, попасть нетрудно. Даже и с закрытыми глазами.
– Почему же – в танк?"
"– А потому, что немцы и так уже народу прилично потеряли. И рисковать, посылая солдат на неизвестного стрелка, не станут! Проще нас из пушек накрыть, а после того – танком проутюжить. Много мы ему сейчас урона причиним? Разве что пулями краску пообдерём?
– А как же… – не мог успокоиться танкист. – Ребята наши – те, что здесь полегли? Так и не отмстим за них?
– Чтобы отомстить, Мусабаев, надо в живых остаться. Тогда – да, можно фрицам сала горячего за воротник залить.
А с мертвого какой толк? Так что, сидим тут тихо! А вечером уходим, к своим будем пробиваться. Надо об этих немцах сообщить, разведданные передать. И спорить тут нечего – это приказ! Ясно?
– Так точно, товарищ капитан… – уныло ответил танкист. По нему было видно, что полностью свою затею он так и не оставил, но приказ – есть приказ и возражать старшему по званию ефрейтор не стал.
– Тогда, ложись спать, к ночи нам все силы потребуются.
– Как это – спать?
– Да так.
Немцы сюда не лезут, зачем же тогда двоим бодрствовать?
– А вы, товарищ капитан?
– Так я в танке не горел! И ран на мне нет. Стало быть, и отдых мне нужен не так скоро.
И никто из них двоих даже и не предполагал, что эта, казавшаяся им столь важной, стычка была лишь крохотным эпизодом громадного сражения, развернувшегося на всем протяжении границы. Капитан не знал, да и не мог знать о том, что танковые клинья немцев уже достаточно глубоко вонзились вглубь территории страны.
Что он сам находится в тылу наступающих немецких войск. Ничего этого он не знал и, занимаясь чисткой трофейного оружия, прикидывал свои дальнейшие действия.
Разумеется, никто из немецкого руководства ничего не ведал о существовании какого-то там капитана пограничных войск. Его никто не принимал в расчёт. Уже была подана по команде заявка на эвакуацию подбитой техники, и в самое скорое время она, восстановленная на танкоремонтных заводах, вновь займёт свое место в боевых порядках победоносной германской армии.
Новые экипажи поведут в бой эти боевые машины. Но никто и ни на каком заводе, ни в каком госпитале, не вернёт к жизни погибших солдат. Их не поставят в строй и не дадут в руки оружие. И кто знает, может быть, именно этих солдат и не хватит немцам для решающего удара? Ни о чём подобном сейчас и не думал Ракутин. Его мысли не простирались настолько далеко. Он просто чистил оружие и готовился к дальнейшим действиям. Всё было понятно.
