Зачем вы окулиста еще вызвали? А гаишников дернули с какой целью? Вам кто-то сказал, что эти преступления не могли быть совершены без помощи транспортного средства? Похоже, Ирина Андреевна, я сильно в вас ошибся, когда составлял впечатление по громкому процессу Мостового. Тогда вы показались мне решительной и самостоятельной судьей, но сейчас я вижу, что вы и в тот раз проявили мягкотелость и бессилие, вам просто повезло, что он оказался невиновен.
«Да уж, такое бессилие, что дальше ехать некуда», – фыркнула про себя Ирина и выпрямилась.
– Павел Михайлович, если я откажусь от крючкотворства, как советует автор статьи, которого будем считать анонимом, то ступлю на территорию самоуправства, – процедила она, – приговор должен быть подкреплен доказательствами, чтобы у вышестоящих инстанций не было оснований отменить его. С этим вы, надеюсь, согласны? Думаете, Верховный суд утвердит приговор, в котором мое внутреннее убеждение зародилось из воздуха? Тоже, между прочим, будет повод для статьи в газете.
Дальше, если вы снимете меня с дела, то придется все начинать заново, и процесс затянется еще сильнее.
– Это единственное, что меня останавливает.
– Сегодня все решу.
Председатель хмуро посмотрел на нее:
– До выходных, – буркнул он.
– Хорошо, до выходных.
С ненавистью взглянув на холеную и раскормленную физиономию Лестовского, Ирина отодвинулась от него подальше, почти прижавшись к ноге Сухофрукта.
«Ладно, после приговора ты у меня узнаешь, как пасквили писать, – подумала она, надеясь, что Владлен Трофимович прочел все, что надо, в ее презрительной улыбке, – может, до суда не дойдет, но в твоих журналистских кругах я тебе жизнь подпорчу, не сомневайся».
Она храбрилась, чтобы скрыть от себя самой леденящий страх – если в ход пошла такая тяжелая артиллерия, как советская печать, то ставки очень высоки, и голова какой-то там судьи ничего не значит."
"Проще всего решить, что она ничего не решает, вынести обвинительный приговор и передать дело в вышестоящие инстанции.
Пусть там рассматривают настоящие судьи, а не такие бессильные дуры, как она. Ее совесть чиста, а для Еремеева продолжается лотерея. К какому судье попадет, в каком тот будет настроении, захочет ли вникать…
Явка свидетелей оказалась серединка на половинку. Сосед-даун в первых рядах подскакивал от нетерпения, а его опекунша сидела со слегка недовольной миной и толстеньким томиком под мышкой. Ирина подсмотрела: «Черный консул», макулатурное издание.