– Получишь ты майора, – обнадежил его Журавлев. – Но мне интереснее, если бы ты артиллерию хоть какую-нибудь получил.
– Я тоже не против. Не дают пока.
– Так что у тебя имеется?
Григорий Пантелеевич Зимин, воевавший в Финляндии, перечислял, загибая отмороженные под городом Сортавала пальцы. На шее виднелся лиловый бугорчатый шрам от минометного осколка.
– Три стрелковые роты, саперный взвод, пулеметный взвод. Артиллерию обещают.
– А минометы?
Зимин невольно тронул пальцами шрам и сообщил, что минометов пока тоже нет и вряд ли предвидятся.
– Жаль. Говорят, эффективная штука.
– Их маршал Кулик не любит. Трубы самоварные и ничего больше. Но нам туго приходилось, когда финны начинали сверху мины сыпать. Их немцы в достатке снабдили. Зато у нас пушки восьмидюймовые имелись. Полк или два перед укреплениями угробим, подтягивают орудия на тракторах. Снаряды краном подавали. Постреляют часок, опять в атаку идем. А финны из минометов с запасных позиций пачками мины сыпят. Пулеметы из подземных бункеров жару добавляют.
Эх, славно повоевали.
– Вижу, – показал на большую серебряную медаль «За отвагу» Журавлев.
– Всем по чину. Мне, как командиру взвода, медаль. Ротного убили, ему ничего, комбату с комиссаром Красную Звезду, полковому начальству – Красное Знамя.
– Быстро ты из взводных в комбаты прыгнул.
– Так мне и годков уже тридцать шесть. Я взводом долго командовал, а на Финской много должностей освободилось. Поставили на роту, а прошлой весной на батальон.
– Не тяжко?
Зимин понимающе засмеялся.
– У вас на заставах все по линейке, сапоги блестят, дорожки небось песочком посыпаны. А мы ведь махра, пехота. У меня половина личного состава либо желторотики, либо из запаса недавно призваны. Рады до смерти, что из полка вырвались, где их шагистикой да политзанятиями затюкали. А я уже стрельбы два раза провел. По пять патронов.
– Еще одну медаль тебе за это!
Комбат Зимин все больше нравился ему. Подпоясавшись командирским ремнем с кобурой, он надел фуражку и предложил Журавлеву.
– Пойдем, глянешь на мое хозяйство.
Рассмотрев получше батальонные позиции, Журавлев не мог не оценить стараний Зимина и его батальона. Траншеи по тогдашнему Уставу рыть не предписывалось. Но пулеметные гнезда, часть стрелковых ячеек и командные пункты были соединены ходами сообщения.
– Пушек пока нет, – рассуждал Григорий Пантелеевич. – Зато «максимов» целых восемь штук и «дегтяревых» полтора десятка. Глянь, как мои орлы гнезда оборудовали.
