Я собирался лететь на встречу с одним сценаристом.
– На какой студии?
– На моей, разумеется.
– Она не говорила, что собирается делать вечером?
– Говорила. Она собиралась на просмотр одного фильма, чтобы поглядеть на игру актера, которого мы хотели тоже использовать.
– А где была эта премьера? В кинотеатре?
– Нет, на студии в Бронксе. Поэтому она и взяла машину. Впрочем, полиция уже все это проверяла. Элинор ушла со студии в начале одиннадцатого.
– Кто еще ездил с ней на этот просмотр?
– Никто. – Торн допил бренди, поставил бокал на столик и потянулся было к бутылке, но потом отнял руку.
– Да, замечательный коньяк!..
– Пожалуйста, наливайте еще. У меня девять бутылок такого. Давайте начнем с той пятницы. Много ли вы общались с Элинор в то утро?
– Нет. С утра у нас было совещание, но Элинор не досидела до конца – ее вызвали. Потом я…
– Кто ее вызвал?
– Женщина из агентства по поводу одной жалобы своего клиента. Обычное дело. Клиентам этих агентств вечно что-нибудь не нравится. Потом я надиктовал ей несколько документов.
Правда, и у меня, и у нее в то время были свои секретарши, но некоторые бумаги мы по-прежнему готовили вместе. Она была поразительной женщиной. Ей предлагали жалованье в три-четыре раза выше, чем у меня, но она неизменно отклоняла все предложения, даже самые соблазнительные.
– Почему?
– Не знаю. Возможно, потому, что ценила независимость, которую я предоставлял ей.
– Если я попрошу вас повторить все, что она говорила в то утро, вы сможете?
– Господи, нет, конечно! – всплеснул руками Торн.
– К тому же мы говорили только о делах. Знаете, может быть, я больше смогу для вас сделать, если вы объясните, почему считаете, что Элинор убили преднамеренно. Гудвин сообщил мне, что так подсказала Эми ее интуиция.
– Да, – подтвердил Вулф. – Я рад был бы выполнить вашу просьбу, мистер Торн, но не имею права раскрывать сведения, которыми располагает полиция. Каких-то пять часов назад высокий полицейский чин, который расследует это дело, сказал: «Должно быть, водитель решил закурить сигару в ожидании своей жертвы, но тут она внезапно появилась».
Если бы я был вправе сказать вам больше, то сказал бы. Пожалуйста, налейте себе еще бренди. Арчи, принеси мне, пожалуйста, пива."
"Вот вам яркий пример, как можно наврать с три короба, говоря одну только правду. Сущей правдой было то, что Вулф не имеет права раскрывать сведения, которыми располагает полиция. Правдой было и то, что фразу эту произнес некий высокопоставленный полицейский чин.
