– Я мог бы приказать вышвырнуть вас вон, – прошипел Джарретт, – но теперь дождусь, когда вы откроете карты, и вызову полицию. И я сказал, что у вас не все дома, потому что только сумасшедшему могло прийти в голову, что я способен уступить шантажисту. Вы ведь шантажист, не так ли?
– А что? – Я поерзал, устраиваясь в шезлонге поудобнее. – Вас и в самом деле не мешало бы пошантажировать, но Эми уже заплатила Ниро Вулфу задаток, так что мы работаем на нее. Правда, заплатила она из ваших денег. Во всяком случае, некогда ваших.
Вы посылали эти деньги ее матери на содержание Эми.
– Продолжайте."
"– Послушайте, мистер Джарретт, – я с трудом выдерживал его пронизывающий ледяной взгляд, – мы ведь могли с вами особенно не церемониться. Вместо того чтобы обратиться прямо к вам, я бы без особого труда покопался в вашем прошлом, но на это ушли бы деньги и время, а Эми было нужно только одно – отыскать вас. Письменную гарантию я вам дать не могу, но абсолютно уверен, что Эми ничего от вас не потребует – ни удочерения, ни чего-либо другого в таком духе.
Возможно, она и хотела бы получить деньги. Так, черт возьми, у вас их в десять раз больше, чем вам нужно! И не думайте, что я просто ловлю рыбку в мутной воде. Про чеки нам все известно. Мы знаем, что отправляли их вы – все двести шестьдесят четыре штуки. Это подтверждается документами. И мы также знаем, что получала деньги по этим чекам Элинор Деново.
– Продолжайте, пожалуйста. Чего вы от меня хотите? И что нужно этому Ниро Вулфу?
– Ниро Вулфу не нужно ровным счетом ничего.
Что касается меня, то я был бы только рад, если бы вы велели Оскару вызвать полицию. Когда они придут, вы заявите, что я вас шантажирую, а я откажусь отвечать на вопросы, и тогда им придется меня задержать. Они отведут меня для допроса в офис шерифа или в тюрьму штата. А дальше начнется самая потеха – в дело вмешается мой адвокат и знакомый репортер из «Газетт». Сегодня среда, а уже в пятницу десять миллионов читателей будут живо сочувствовать вам: надо же, двадцать два года человек свято выполнял свой отцовский долг, а тут – такие неприятности!
Он даже не моргнул.
Я понемногу начинал понимать, почему старика не любят: люди справедливо считают, что собеседник должен хоть как-то реагировать на их слова.
Наконец Джарретт произнес:
– Эти чеки лежат в архиве «Сиборд бэнк энд траст компани». Кто вам о них рассказал?
Я покачал головой.
